Написать письмо в тюрьму заключенному

Что следует и что не следует писать в письмах в места лишения свободы / «За волю!» / Практическая информация /

Написать письмо в тюрьму заключенному
(краткий ликбез для людей, пишущих письма заключенным)

На днях отправил письмо антифашисту Максу Губскому, который отбывает 3 летнее заключение в одной из “зон” Бобруйска. Отправил письмо и подумал, что необходимо сделать материал о том, что можно писать в письмах зекам, а что нет.

Все письма адресованные заключенным проходят обязательное прочтение цензором. Цензор уже решает получит тот или иной заключенный письмо или нет. Для того чтобы письма с большей долей вероятности попали к своему адресату и не причинили ему вреда, следует знать некоторые вещи. Существует два этапа жизни заключенного: СИЗО (тюрьма) и зона.

Пишем письмо в СИЗО (тюрьму)

В первую очередь не стоит писать о неизвестных следствию обстоятельствах уголовного дела, по которому проходит заключенный (если таковые конечно же имеются).
Потому как заключенный еще не осужден, и все что написано в подобных письмах может быть использовано против него.

То есть друг-свидетель или подельник, которого не привлекли к ответственности должны писать аккуратно,дабы ненаписать ничего лишнего. Следует помнить, что через оперативных сотрудников, читающих письма очень много становиться известно следователям, работникам прокуратуры и т.д. Эта информация может сыграть роль при вынесении приговора.

Следовательно может помешать заключенному.
Не стоит писать о средствах связи,которые запрещены в тюрьме (мобильные телефоны). По возможности стараться писать обычные обывательско-информационные письма.(Дядя Вася купил машину, тетя Валя…).

Человек, который попал в МЛС (места лишения свободы) через короткое время понимает, что стоит писать в ответных письмах на “волю”, а что нет.

Пишем письмо на “зону”

Следует сказать что “зоны” деляться на “черные” (формальная власть в руках у воров) и “красные” (в таких “зонах” власть пренадлежит начальству учреждения)

Черные “зоны”. Как говорят сами заключенные – “на черную зону все равно что писать!”

Можно указать в письме номер своего мобильного телефона для связи.
На таких “зонах” “черный (воровской) ход”.В письмах проходит обсолютно все.
Администрация знает, что внутри “зоны” есть не только мобильные телефоны, но ходят и наркотики и валюта,но закрывает на это глаза.

Это в порядке вещей.

Красные “зоны”. При написании писем человеку, который отбывает наказание на “красной зоне” необходимо помнить, о том, что запрещается выражать свои экстремистские взгляды (если они присутствуют).

Потому что в лучшем случае это письмо могут просто выкинуть в мусорку.

Не сказав тебе, доставлено оно до адресата или нет. А в худшем возбудить уголовное дело (если конечно доказательств хватит) на человека, писавшего письмо. Об обстоятельствах уголовного дела (даже которые не известны следствию) писать можно.
Потому как человек уже осужден, и на полученный срок уже мало что может повлиять.
Что касается употребления мата в письмах.

В каждой “зоне” к этому относяться по-разному.
Каждая зона обладает внутренним распорядком и менталитетом.Где-то можно, где-то нельзя.Нужно смотреть по обстоятельствам,но конечно же употреблять ненормативную лексику не желательно.Это может затруднить получение письма адресатом.

Можно писать свои контактные номера, только обязательно приписывать к этому что-то в этом духе : “если у тебя появяться деньги, то купи карточку и позвони с вашего тюремного/зоновского телефона”.(На “зоне” согласно нормам УИН, должен быть таксофон с которого заключенные имеющие карты могут звонить.

) Приписывать это следует, для того, чтобы сотрудники исправительнго учреждения “не напрягались” и не искали у осужденных мифические мобильные телефоны. На вопрос о том, стоит ли упоминать в письме какие либо имена/клички или события, отвечу, что это на любителя. После подобных писем опера могут вызвать осужденного на беседы.С целью узнать о фигурантах письма.

Что касаеться политических взглядов осужденного, то о них можно писать, если это конкретно его не касается.Стоит упоминать в письме, не вдаваясь в конкретику, стараться писать в общих чертах.
Но лучше всего выработать свой “эзопов язык”, по которому только “воля” и адресат будут понимать друг друга.

(Под понятием “эзопов язык” имеюю ввиду не различные шифры типа “точка-тире-точка”, а умение завуалированно писать, в данном случае на русском языке.) Если не удаеться передать письмо минуя цензуру (об этом чуть ниже) или не удается разработать комплекс кодовых систем, то можно писать письма так сказать “открытым текстом”.

Но в этом случае следует знать, что не в коем случае не стоит писать например о количестве единомышленников в определенном населенном пункте, о роде занятий.
Потому как “органами” написанное, может быть классифицированно как своего рода ОПГ (организованная приступная группа) или ОПС (организованное приступное сообщество).

Вся подобная информация идет непосредственно “в органы”,которые занимаються разработкой определенных движений,течений и т.д. Ну вы меня понимаете. В конверты с письмами разрешается вкладывать фотографии,рисунки,стихи. Главным критерием вложенного служит соблюдение норм УК. И никакой эротики/порнографии (в проивном случае письма скорее всего не дойдут до адресата).

Важно знать следующее.Если в конверт что-либо было вложено, то следует в окончании письма указать список вложенного.Потому что на “зонах” очень часто бывают нечистые на руку сотрудники и адресат может неполучить вложенное. Теперь пару слов о том как можно отправлять письма с “зоны” нелегальным путем, минуя цензуру.

Для этого следует найти человека среди сотрудников учреждения (обычно это младшие инспектора – у них маленькая з/п).Их можно проспонсировать сигаретами или совершить другой бартерный обмен.
Либо через вольных работников. (В зоне есть вольные работники,обычно работают в котельной или на промзоне).

Передать письмо через вольного работника с промзоны это один из наиболее хороших вариантов. В письмах, отправленных таким способом можно писать любую информацию, так как они не подлежат цензуре. И в завершении хочу уделить внимание бандеролям и посылкам.
В них можно высылать книги/журналы в том числе зины и прочие диайвайные издания. Но пропустят ли это на “зону” – зависит уже от содержания издания и от контролера/цензора. Вкладывайте в письма чистые конверты с марками… в МЛС они на вес золота.

И пишите заключенным и осужденным! Они нуждаются в вашей поддержке.

Источник: http://zavolu.info/1068.html

Как написать письмо заключенному? Правила тюремной переписки – статьи

Написать письмо в тюрьму заключенному

советы

Осужденные, находящиеся в исправительном учреждении, имеют право отправлять и получать письма или телеграммы, причем никакого ограничения на их количество нет. А вот что касается содержания корреспонденции, то за ним строго следят. Для этого в каждом ИУ имеется штат цензоров, которые читают абсолютно каждое письмо, написанное заключенными или пришедшее с воли.

Источник: https://fsin.ru/articles/kak-napisat-pismo-zaklyuchennomu-pravila-tyuremnoy-perepiski

Как работает тюремная цензура

Написать письмо в тюрьму заключенному

© Фото Марины Бойцовой

Места лишения свободы предполагают жесткую изоляцию заключенных от общества. Один из главных запретов распространяется на какое-либо свободное общение с внешним миром. О том, как отличить письмо жены от зашифрованного плана побега, рассказали в питерских «Крестах».

Мобильная связь категорически запрещена в любом учреждении пенитенциарной системы. Проносить с собой мобильники могут лишь первые лица.

У всех остальных, включая  персонал, родственников, адвокатов и прочих гостей, телефоны отбирают на КПП.

Хотя не секрет, что львиная доля жульнических звонков от «попавших в беду внуков» или «случайно положивших деньги на ваш счет» идет именно из мест лишения свободы. Коррупцию, к сожалению, никто не отменяет и за решеткой.

Однако сейчас руководители пенитенциарной системы официально допустили за решетку мобильную связь. Правда, она будет исключительно односторонней — в виде писем, отправленных родственниками и друзьями заключенных посредством смартфонов.

Специальное приложение разработано исключительно для системы исполнения наказаний одной из петербургских фирм и уже прошло первые 14 дней тестирования. С сегодняшнего дня система «ФСИН-письмо» начала действовать в пользовательском режиме в 10 регионах России.

Как уверяют представители УФСИН, подобного способа связи с заключенными нет больше ни в одной стране мира.

Журналистов допустили в святая святых — отдел цензуры знаменитых питерских «Крестов» – следственного изолятора №1.

Две милые девушки целыми днями занимаются тем, что внимательнейшим образом читают письма с воли и на волю.

Сначала обычные бумажные письма шли мешками, потом к ним добавились электронные письма, а теперь еще — и письма мобильные. Прочитывается, разумеется, каждое. Как и каждый ответ респонденту.

«Мы с первого предложения можем определить, это обычное бытовое письмо или какая-то запрещенная информация: например, зашифрованный план побега или недопустимые переговоры с адвокатами или другими заключенными, – рассказывает цензор Елена Козыра.

–  Если информация подозрительная, обращаемся за консультацией в оперативный отдел. Но, как показывает практика, запрещенной информации практически нет. Респонденты с обеих сторон решетки прекрасно понимают, что письма читаются и информация будет раскрыта.

Цензуру не проходят, скорее, письма с включением иностранных слов».

Как рассказывают в «Крестах», количество не прошедших цензуру писем ничтожно — менее доли процента. С респондентами-иностранцами тоже особых проблем не возникает. Как заметил замначальника СИЗО-1 Владимир Лиховид, в «Крестах» не так часто встретишь англичанина или француза, все больше наши или «гости» из бывших братских республик.

А они, если действительно захотят общаться с близкими, будут писать по-русски. Но в крайних случаях приглашают и переводчиков — так, недавно пришлось переводить письма с родины подследственным гражданам Италии. Если письмо не прошло цензуру, автор и адресат уведомляются об этом.

Однако в некоторых учреждениях — например, в СИЗО-5 Москвы — цензоры просто удаляют подозрительные куски текста, а само письмо все-таки доставляют адресату.

Как признаются девушки-цензоры, сначала было непросто. «Каждое письмо — это отдельная, часто очень горькая человеческая история. Сначала переживала, каждое письмо пропускала через себя. Я ведь не только запрещенную информацию ищу, но и волей-неволей вижу в письме человека. Через несколько лет попривыкла, теперь отношусь сугубо как к обычной работе», – рассказывает одна из цензоров.

За сутки в СИЗО приходит около 300-500 писем, включая и новинки — письма с мобильных телефонов. Их так же прочитывают, распечатывают и разносят по камерам. Заключенный может написать ответ на обычном листе бумаги, его прочитают, отсканируют и отправят адресату.

По словам специалистов, 40% родственников заключенных предпочитают пользоваться для связи с ними именно мобильными приложениями — они дешевле и оперативнее других. Количество писем неограниченно и зависит только от желания отправителя оплатить его отправку в обе стороны. Одно письмо стоит 30 рублей, стоимость электронного — 50 рублей.

Обычные бумажные письма стоят копейки, но идти могут неделями. Правда, ограничен объем послания — не более страницы текста формата А4.

«А вдруг кто-то захочет переслать, скажем, «Войну и мир», и где-нибудь на 365-й странице вставит запрещенную информацию?» – комментируют сотрудники СИЗО.

Они признают, что ожидали за первые две недели работы системы в тестовом режиме гораздо большего количества запрещенной информации. Однако, похоже, «контингент» и их родственники не хотят рисковать и общаются исключительно законным путем.

Как говорят в УФСИН, в целях гуманизации работы системы исполнения наказаний обратные письма «с зоны» сканируются именно в их рукописном варианте — чтобы получатель мог убедиться, что писал именно близкий человек.

Можно переслать и фотографию — она дойдет также в отсканированном виде.

«Сидит человек, скажем, в «Крестах», а его семья в это время на море. Жена в любой момент может переслать ему фотографию с пляжа, адресат ее увидит буквально в течение нескольких часов, а то и минут», – романтично настроен Владимир Лиховид.

Разработчик системы «Письмо в тюрьму» (он же председатель попечительского совета «Крестов») Константин Анциферов уверяет, что его идея приносит пользу заключенным, прибыль — СИЗО, и лишь незначительная часть идет в доход фирмы, которую он возглавляет.

«Поверьте, любой пивной ларек приносит прибыли больше. Просто нам было, во-первых, интересно, а во-вторых, наша новинка стала третьим серьезным шагом в модернизацию достаточно костной пенитенциарной системы, – рассказал «Росбалту» Анциферов.

– Сначала с нашей стороны были предложения, а потом и реализация доставки обычных электронных писем в тюрьму, потом — так называемый «контроль 33-й статьи» (своего рода электронная сортировка заключенных по камерам — кому с кем можно или нельзя находиться, что для изолятора с 999-ю камерами весьма актуально), теперь — письма с мобильного.

Люди в неволе остаются людьми, мы не имеем права прерывать их социальные связи и совсем уж ограничивать общение с внешним миром».

Для полноты ощущений журналистов пригласили на концерт в местный «крестовский» клуб, на сцене которого трое осужденных исполнили песни… про почту. Замначальника СИЗО с нескрываемой гордостью рассказал, что до попадания за решетку никто из них о музыке даже не помышлял, а тут, видимо, таланты проснулись.

После концерта журналисты приставали к осужденным, за что они сидят и когда выйдут. Выяснилось, что одному сидеть еще три года, другому — три месяца, а третий участник ансамбля от комментариев уклонился. Сидят «за тяжкие телесные, повлекшие смерть человека». Все трое — петербуржцы.

И все дружно сказали, что без писем от родных было бы совсем трудно.

Сейчас под мрачными стенами «Крестов» на Арсенальной набережной уже не стоят толпы родственников, пытающихся докричаться до близких. Они пишут письма. А уже совсем скоро — к 2015 году — и сами «Кресты» на своем наплаканном историческом месте прекратят свое существование. Для СИЗО №1 достраивается новая площадка под Петербургом. Там кричи – не кричи: все равно не услышат.

Марина Бойцова

Источник: https://www.rosbalt.ru/piter/2013/03/14/1105820.html

Нетипичный стартап. Белорусы сделали сервис по отправке писем в тюрьмы, но внедрять его никто не будет – Технологии Onliner

Написать письмо в тюрьму заключенному

Примерно два года назад три белорусских айтишника занялись нетипичным стартапом. Они не стали прятать на улицах AR-покемонов, не выпустили игру «собери три квадратика одного цвета в ряд» и даже не сделали очередную вариацию виртуальных масок.

Вместо этого Александр Баграмян, Владимир Каменков и Дмитрий Завадский подумали о людях, связаться с которыми непросто: им нельзя позвонить, организовать видеоконференцию, не говоря уже о тапе по сердечку на Apple Watch, чтобы парное устройство отозвалось на запястье хозяина.

Проект «Весточка» делает удобной и современной отправку писем тем, кто находится в исправительных учреждениях.

И хотя разработчики убедительно объясняют, почему стартап облегчит жизнь всем, включая сотрудников Департамента исполнения наказаний, МВД внедрять его не спешит — и, как следует из последних ответов, не будет. Onliner встретился с авторами «Весточки» и узнал сложную судьбу стартапа.

— История проекта: вам нужно было отправить письмо человеку, который сейчас не на свободе, и вы заметили, что сделать это непросто. Что сложного в написании и отправке письма?

Александр: Сложно не написать, а проконтролировать дальнейший процесс. Вы можете отправить письмо в исправительное учреждение — и все, потом вы ничего не знаете.

Если оно не прошло цензуру, например, вам об этом не скажут. Обратно письмо не высылают. В России действует электронная система отправки писем ФСИН, и там сразу видишь статус: отклонено, адресат отбыл и так далее.

Похожие проекты есть и во многих других странах.

— То есть отправитель высылает обычное электронное письмо, затем цензор его проверяет и решает, передавать заключенному или нет?

Александр: Да. Бумажное письмо всегда проверяют на скрытые символы, водяные знаки и подобные вещи. Мы предлагаем убрать эту часть работы: цензор будет читать письмо сразу, еще до его распечатки. Подходит — отлично, подтверждает и распечатывает. И тогда отправитель видит обновленный статус: письмо прошло проверку и доставлено получателю.

— Цензор будет от Департамента исполнения наказаний или с вашей стороны?

Владимир: Изначально мы ввели метрики цензуры: например, в письмах запрещена некоторая лексика. Мы фильтруем эти моменты еще на этапе написания письма, чтобы пользователь сразу при написании видел: нужно поправить кое-какие фразы. А потом уже цензор исправительного учреждения будет вычитывать письмо более контекстно и принимать решение о его передаче.

Александр: Сперва мы хотели сами отклонять письма. Но когда обсуждали этот функционал с ДИН, нам сказали, что мы вообще не имеем права так делать, подобные полномочия есть только у цензора. То есть мы обязаны принимать и пересылать все письма. Максимум можно подсвечивать потенциально опасное письмо, давая отправителю понять, что, скорее всего, цензура его не пропустит.

— Схема отправки писем «туда» понятна. А как заключенные будут через «Весточку» слать письма на свободу?

Александр: Заключенный пишет письмо от руки, передает сотруднику ДИН, тот сканирует письмо и отправляет. Но этот вариант, как мы поняли, пока что сложноват. Пусть люди привыкнут высылать письма хотя бы в одну сторону.

— Не проще ли завести в каждом исправительном учреждении отдельный электронный ящик для писем со свободы? Письмо так же будет вычитывать цензор, а вам не нужно разрабатывать платформу.

Александр: Проблема в том, что в исправительных учреждениях запрещен интернет. Это очень важный момент.

Дмитрий: Да, в некоторых местах он вообще недоступен ни для кого, даже для администрации. Нам даже рассказывали, что по этой причине администрация иногда находится в другом здании — чтобы у нее был доступ к связи. На случай ЧП, вероятно, есть некая экстренная связь, но подробностей мы не знаем — и, конечно, использовать ее нам точно не разрешат.

Александр: И здесь мы начинаем сталкиваться с проблемами внедрения сервиса. На первоначальном этапе обсуждения с ДИН нам сказали, что выделят три-четыре учреждения для пилотного запуска. Это места, где цензоры сидят вне исправительных учреждений. Там по закону можно провести интернет. В остальных случаях сети вообще нет, мобильные телефоны тоже не работают.

Электронная почта не подходит по важной причине: как и в случае с бумажным письмом, вы не узнаете, прошло сообщение цензуру или нет.

— Чисто гипотетически: человека легко узнать по почерку, а распечатанное письмо может отправить кто угодно. Как получатель убедится в авторстве отправителя?

Владимир: Мы рассматриваем добавление электронной подписи — хотим сделать что-то вроде слепка почерка. Или человек может составить письмо от руки через планшет. Это больше мысли на перспективу. Также думаем над отправкой посылок: иногда бывает так, что человек просто не знает, можно что-то передавать или нет, — в итоге посылку разворачивают.

Александр: Мы придумали и еще один вариант. В каждом исправительном учреждении есть магазин. Человек на свободе может сделать заказ в этом магазине, оплатить покупки, а заключенный просто заберет их.

Тем самым будут закрыты потребности и родственникам не придется порой издалека везти нужные вещи.

Да, это не замена передачам: ассортимент в таких магазинах не особо богатый, но какие-то базовые товары можно купить без проблем.

И даже наши письма — это не замена, а параллельный метод общения. Но за «цифрой» так или иначе будущее. Странно, что до сих пор в Беларуси, IT-стране, не реализован такой сервис.

Рубль за письмо

— Сколько будет стоить отправка письма через «Весточку»?

Александр: Один рубль. Платит клиент, то есть отправитель. Для государства здесь нулевые затраты. Мы сами купим бумагу, картриджи, принтеры — закроем все базовые потребности. И конечно, обучим цензоров работе с «Весточкой».

Дмитрий: При общении с ДИН мы делали акцент, что предоставим цифровую платформу, с нее можно будет снимать статистику, вести электронный документооборот, и в дальнейшем это поможет наконец шагнуть в цифровизацию.

Александр: Администрация получит доступ к статистике по эффективности сотрудников: например, с каким объемом писем управляется конкретный цензор за час.

— Проект вообще окупится?

Александр: У нас есть гранты, которых хватит для старта. А дальше проект будет поддерживать сам себя, то есть убыточным он не будет.

Владимир: В России, например, в одно заведение ежедневно поступает около трехсот писем. Понятно, что там заключенных больше, как и самих исправительных учреждений.

— Значит, тестовый запуск вам все же одобрили?

Александр: Ну, одобрили — громко сказано. Вместе с ДИН мы дошли до обсуждения вариантов внедрения. Нам сказали предоставить описание проекта, мы сделали это. А дальше начало меняться руководство.

Владимир: Была одна полноценная встреча с ДИН: кажется, это был первый заместитель и несколько людей из руководства. Мы должны были предоставить прототип и протестировать его, чтобы понять, взлетит вообще или нет. Решения ждали несколько месяцев. Дальше сменилось руководство, пришел другой министр внутренних дел. И, похоже, о нас забыли.

Александр: Мы подождали пару месяцев, начали искать контакты снова — и уперлись в то, что нам просто не отвечают.

«Нецелесообразно», «проект оценен положительно»

— Получается, что люди, для которых вы делаете проект, не проявляют к нему интереса. Не лучше ли заняться чем-то другим?

Александр: А нет ответа, что проект не интересен. Нет никакого однозначного ответа.

— Отсутствие ответа — тоже в некотором смысле ответ.

Александр: Но почему проект не интересен? Они ничего не объясняют. Это дорого? Не подходит из-за технических особенностей? Расскажите, мы переделаем. У нас вообще никакой информации нет. Мы хотим просто понять ситуацию. «Весточка» — сервис не только для людей, но и для самой исправительной системы.

Грубо говоря, мы предоставляем CRM по работе с обращениями. Сейчас цензор сидит в архивах и в тетрадку записывает, какое письмо и как отработано. И все должно храниться: ведь учет писем — очень важная вещь. И база данных сейчас представлена в бумажном виде.

— Если это неудобно для ДИН, представители департамента могли бы сами обратиться за решением проблемы или к вам, или к другим айтишникам. Раз этого не было, значит, текущая ситуация их устраивает, разве не так?

Александр: Нам объяснили, что цензоры — достаточно взрослые люди, и изучать технологии им, скажем так, тяжело.

Они привыкли к определенному алгоритму: получили письмо, открыли, прочитали, приняли решение. Процесс отработан годами, а мы, мол, хотим все резко поменять.

У нас спрашивали, готовы ли мы обучать цензоров работе с компьютером и все в таком духе. Конечно, мы согласны выделить на это время.

Дмитрий: Представитель ДИН приезжал на финал Social Weekend. Там он говорил, что планируются изменения в подходе к ведению документации и все подходит к цифровизации. Но подвижек как-то не видно. Однако «Весточка» точно будет полезна обществу: как минимум наш выход в финал Social Weekend — тому доказательство.

Позиция госорганов относительно «Весточки» неоднозначная. Сперва, в начале января, МВД назвало внедрение сервиса «нецелесообразным». Разработчики снова направили запрос и попросили прокомментировать: что именно нецелесообразно? Но уже в феврале Департамент исполнения наказаний отметил, что проект изучен и «оценен с положительной стороны» — правда, вводить его все равно не планируется.

Onliner также обратился в МВД с просьбой разъяснить причины отказа команде проекта.

Если, как говорят в «Весточке», ситуация выигрышная для всех, включая сотрудников ДИН/МВД, то непонятно, почему проект разворачивают даже без пробного запуска.

Департамент исполнения наказаний подтвердил, что стартап оценен «положительно». Но отправка писем заключенным будет проводиться через сайт Министерства внутренних дел — судя по всему, такой функционал уже в разработке.

Сроки реализации и подробности работы сервиса не уточняются. Разработчики «Весточки» такому решению удивились: говорят, раньше им не сообщали, что Министерство внутренних дел занимается подобным проектом. Как непонятно и другое: сперва внедрение сервиса называют нецелесообразным, а затем оказывается, что над ним работают. Onliner будет следить за развитием событий.

Источник: https://tech.onliner.by/2020/02/13/vestochka

Как поддержать заключенного: два практических руководства по написанию писем

Написать письмо в тюрьму заключенному

Одной из причин, по которым люди откладывают написание писем – написание первого письма.

Очень трудно написать письмо кому-то, кого Вы не знаете: люди не знают, что сказать, чувствуют, что есть вещи, о которых они написать не могут или думают, что не смогут написать ничего интересного заключенному.

Это проблема, с которой уже справилось большинство из нас, поэтому мы составили список рекомендаций по написанию писем. Очевидно, что мы не сможем предложить универсального решения, ведь все люди разные и будут писать самые разные письма. Хотим надеяться, что они будут вам полезны.

Сначала о важном

Многие тюрьмы по разным причинам не пропускают письма от заключенного (и тогда ему сообщают, что письмо не пропустили, но какое и о чем он не имеет понятия) или к нему (особенно в беларуских реалиях).

Также заключенные вынуждены вкладывать письма в свои собственные конверты, которых может не быть в наличии. Поэтому, во-первых, вкладывайте конверты в письма, а, во-вторых, не ждите, что ответ точно придет и, если ответа нет, не переставайте писать.

Если вы хотели бы знать, дошло ли письмо вообще до тюрьмы – отправляйте письма с подтверждением доставки. Минус этого способа в том, что вам придется предоставить паспорт на почте и сделать это анонимно не выйдет.

Также всегда стоит оставлять обратный адрес на письме потому, что, если его нет, администрация колонии может просто выкинуть его. Писать настоящий или вымышленный адрес – дело ваше, но на вымышленный получить ответ и поддержать переписку не выйдет при всем желании.

Также есть вариант расспросить у тех, кто уже писал письма о том, как лучше сделать в той или иной ситуации. Если ваши письма подозрительно долго не доходят – сообщите об этом местной ячейке АЧК. Это даст понять то, насколько сильно изолирован заключенный и подумать, что с этим делать.

Написание первого письма

Расскажите о себе – кто вы, чем занимаетесь. В беларуских реалиях лучше не сообщать о том, активистом какой группы вы являетесь, но можно рассказать о том, в каких странах вы были, чем увлекаетесь, куда ходите, какие книги читаете.

Расскажите, откуда вы узнали о том, что можно вообще можно написать и что человек арестован (ограничиваясь общими сведениями – не стоит упоминать АЧК, анархические ресурсы и брошюры). Если вы хотите сохранить анонимность – пишите общо, без конкретики.

То есть, можно сказать, что вы студент, но не стоит говорить, на каком курсе или в каком университете вы учитесь. Можно сказать, что рабочий, но не упоминать, где вы работаете. Поверьте, кроме ваших личных данных, места учебы и работы, найдется, о чем написать.

Также не стоит печатать письма на принтере потому, что беларуские тюрьмы часто высылают распечатанные письма назад.

Первое письмо лучше не делать очень длинным, писать больше конкретики, чтобы с ходу не перегружать человека. Когда вы лучше познакомитесь вам точно будет что обсудить.

Если Вы пишете человеку, который утверждает, что невиновен, то пишите так, как будто это действительно так. Так это или нет, но если он невиновен – это сможет очень сильно поддержать его боевой дух, а если виновен и не признается (или вы так почему-то считаете) – очень глупо писать об этом в письме в тюрьму.

Почему-то некоторые люди думают, что если жизнь человека надломлена предстоящим многолетним заключением, то его не сможет заинтересовать жизнь других на воле. В очень редких случаях это так, особенно на первых порах, но в большинстве случаев письма – одна из самых ярких частей досуга заключенных.

Тюремная жизнь очень однообразна и любые новости, от знакомых или незнакомцев, будут интересны. Особенно если вы были незнакомы – пишите о себе, ведь очень интересно знакомиться с новыми товарищами, если ты в тюрьме, изоляции, одинок, понимать, что ты не один, узнавать, чем живут другие.

Думайте головой при написании писем! Нельзя писать ничего такого, что вогнало бы заключенного в уныние или дало бы новую информацию об анархическом движении ментам.

Они там за нас – мы здесь за них

Люди, которые сидят в тюрьме в нашей стране — антифашисты, участники социальных простестов, или, иногда, члены революционных групп; в основном они политичны и для них очень важно знать, что кто-то борется где-то еще, иметь представление о политических новостях.

Рассказывайте им о том, что произошло в мире, какие произошли протесты, где, кто, что и как делает. Но и тут стоит быть осторожным. Во-первых, часть людей хочет просто досидеть срок или уже начали сотрудничать со следствием. Они, вероятно, не захотят читать про классовую борьбу.

Во-вторых, если вы напишете слишком радикально (из серии — все мусора уроды), то письмо, скорее всего, не пропустят. Никогда нельзя писать в письмах о личном опыте проведения акций и кампаний анархистами, кроме того, что публиковалось «в открытую». Письмо и не пропустят, и передадут «компетентным органам» на проверку.

Да и вообще всегда стоит дважды подумать перед тем, как написать что-то, тем более про беларуские реалии.

Если Вы предлагаете поддержку или проводить кампанию в поддержку заключенного, будьте честны с самим собой. Для того, кто приговорен к длинному сроку, ваша поддержка будет лучем света.

Очень важно поддерживать надежду, но не создать иллюзии, что вы сможете его освободить или «обелить его имя».

Если вы наобещали того, что не сможете сделать, то это может разочаровать заключенного и вогнать его в настоящую депрессию.

Сквозь стены

При написание писем заключенным пользуйтесь своей головой и полагайтесь на здравый смысл. Большинство заключенных – не сумасшедшие фонарики, не экстремисты и не безжалостные убийцы, как их представляют государственные СМИ. Они – самые обычные люди, как и вы, те, кто читает эту статью.

Тюрьма нужна, чтобы изолировать людей, таким образом, мы должны расширять для тех, кто за решеткой просвет на волю.

Прямой контакт с помощью писем является одним из самых простых и действенных способов удостовериться, что заключенные не оставлены на произвол государственных служащих и тюремной администрации.

Письмо стоит продумывать от начала и до конца, а только потом переносить на бумагу! Это позволит вам избежать 99% ошибок в письме — затягивания, раскрытия лишней информации и оскорблений и некорректных фраз. Неплохая практика — набирать его на компьютере, а потом переписывать на бумагу.

Что можно и что нельзя, когда пишешь тем, кого не знаешь лично

Используйте нейтральный адрес, такой как адрес вашего давнего знакомого, правозащитной организации, АЧК и т.д.. Не пишите чувствительную личную информацию (т.е.

ваш домашний адрес, номер телефона, кредитная карта или банковские реквизиты, полное имя, вид и специфику деятельности, и т.д.) заключенному, особенно если вы незнакомы. Это для вашей безопасности, безопасности заключенного и движения в целом.

Иногда не стоит писать заключенному свой реальный возраст, особенно если вам меньше 18.

Будьте терпеливыми. Заключенный может не ответить на письмо или это может занять некоторое время.

Они могут иногда показаться циничными, сердитыми, или незаинтересованными в переписке – учтите, что, возможно, много кто им писал, а потом переставал, давал обещания и не выполнял, лгал им в переписке, а также, что у заключенных бывают трудные дни, что трудно скрыть, если ты пишешь искреннее письмо. На гневное письмо не стоит отвечать агрессивно – это явно не сделает ваши отношения лучше.

Не давайте обещаний. К сожалению, многие из лучших побуждений сулят заключенному что-то, что они не смогут или не знают, смогут ли выполнить. Это разочаровывает ваших товарищей за решеткой. Если максимум, который вы реально можете сделать сейчас – всего одно короткое письмо поддержки, то это уже замечательно.

Не романтизируйте тюрьмы или заключенных. Многие активисты имеют представление о том, кто этот заключенный, за что он арестован, о тюремной системе и т.п.

В то время как иметь четкое представление о том, что такое тюремная система и система уголовного правосудие, неправильно романтизировать личность заключенного, то, за что их могли арестовать (особенно “социальные преступления”) и их жизненный путь. Они – такие же люди, как и все, как все имеют достоинства и недостатки.

Опасно предполагать, что кто-то (на воле он или в тюрьме) может преодолеть все свои слабости, или быть абсолютно правдивым, или уметь преодолевать любые ситуации, высоко подняв голову. Будьте внимательны, что за эти годы некоторые заключенные изучили манипулятивные и абьюзивные техники.

Не обсуждайте потенциально незаконные политические выступления с заключенным. Заключенные могут и зачастую действительно были вовлечены в незаконные действия вовне и внутри тюрьмы. Если легавые находят такую информацию в письмах заключенных, они могут получить административное наказание (ШИЗО, потеря права на свидание и т.д.) и/или дополнительное время заключения.

Не пытайтесь оспорить взгляды заключенных. Некоторые заключенные пишут публикации, чтобы получить друзей по переписке и могут не согласиться полностью со взглядами в вашем письме, но прочитать его для получения и извлечения для себя информации, а некоторые могут не оценить вашей критики.

В тюрьме некоторые, возможно, были обращены в ислам или христианство. У некоторых есть взгляды, которые не совпадут с вашими. Вместо того, что начать нападки в письмах, лучше быть вежливым, но устойчивым и избегать тем, которые вы считаете нежелательными.

Не спорьте с ними и не оскорбляйте заключенного из-за его религиозных взглядов (или их отсутствие), предпочтений или действий, которые они совершили. Лучше просто прервать контакт, если вы неспособны продолжить конструктивный диалог из-за чрезвычайных различий в точке зрения (напр. заключенный объявляет, что он теперь неонацист).

Начать обмениваться оскорблениями или угрозами с заключенным – очень плохая идея.

На данный момент в Беларуси в застенках находятся несколько анархистов и антифашистов, которых мы поддерживаем:

  • Кирилл Алексеев (анархист из Минска)

ул. Брестская 258 В, СИЗО № 6, 225413, г. Барановичи, Брестская область. Алексееву Кириллу Валерьевичу

  • Дмитрий Полиенко (антиавторитарный активист из Минска)

ИК-2, 9 отряд, ул. Сикорского, 1, г. Бобруйск, Могилёвская область, 213800. Дмитрию Полиенко

  • Максим Ягнешко (антифашист из Гродно)

ИУОТ № 7, Пружанский район, д. Куплино, 225140. Максиму Ягнешко

  • Вадим Бойко (антифашист из Минска)

ИК-17 п. Молодёжный, г. Шклов, Могилевская область, 213004. Бойко Вадиму Сергеевичу

  • Томас Ковинский (антифашист из Минска)

ИУОТ-55, ул. Социалистическая 7,  220021, Минск, Беларусь. Ковинскому Томасу Сергеевичу

  • Роман Богдан (антифашист из Бреста)

Могилёвская обл., г. Шклов, п. Молодежный, ИК-17, отряд 12, 213010. Роману Богдану.

  • Влад Ленько (антифашист из Ивацевич)

Витебская область, Витебский район, п. Витьба, ИК-3, 211300. Ленько Владу.

Напиши товарищам! Солидарность — наше оружие!

Сделано на основе брошюры «A practical guide to prisoner support», Class-War Cru Ohio

Источник: https://pramen.io/ru/2017/12/kak-podderzhat-zaklyuchennogo-dva-prakticheskih-rukovodstva-po-napisaniyu-pisem/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.