Нарушение режима в колонии

Нарушение и злостное нарушение режима в местах лишения свободы

Нарушение режима в колонии

Симанович А.А., соискатель кафедры уголовного права Всероссийской государственной налоговой академии.

Лишение свободы занимает значительное место в системе уголовных наказаний и заключается в изоляции осужденного от общества путем направления его в колонию-поселение или помещения в исправительную колонию общего, строгого или особого режима либо в тюрьму. Лица, осужденные к лишению свободы, не достигшие к моменту вынесения судом приговора восемнадцатилетнего возраста, помещаются в воспитательные колонии общего или усиленного режима (ч. 1 ст. 56 УК РФ).

Лишение свободы, как и любое другое наказание, предусмотренное УК РФ, применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений (ч. 2 ст. 43 УК РФ). Таким образом, лишение свободы направлено еще и на выполнение превентивных функций.

Восстановление социальной справедливости путем наказания осужденного осуществляется применительно к обществу в целом и к потерпевшему в частности.

Социальная справедливость в обществе восстанавливается в возможных пределах: государство частично возмещает причиненный ущерб за счет штрафа, конфискации имущества, принудительных работ, исполняемых осужденными во время отбывания наказания в виде лишения свободы и других видов наказания; граждане убеждаются в том, что государство способно обеспечить наказание преступника и наказывает его в соответствии с законом, исходя из рациональных и социально психологических соображений, т.е. учитывая начала гуманизма, соразмерности, эффективности. По отношению к потерпевшему социальная справедливость восстанавливается путем защиты его законных интересов и прав, нарушенных преступлением.

Исправление осужденного соответствует цели специального предупреждения преступлений. Она достигается, когда осужденный не совершает новых преступлений. Для достижения данной цели, т.е.

специального предупреждения преступлений, наказание должно действовать на осужденного наряду с иными правовыми и неправовыми средствами.

Эффективность достижения данной цели выражается в соотношении общего и специального рецидива.

Существуют и другие понятия эффективности наказания, и в частности лишения свободы. Так, А.М. Яковлев считал, что эффективность наказания – это степень реального обеспечения безопасности общества.

Кроме того, как указывал М.Д. Шаргородский, на эффективность уголовного наказания влияют:

  1. соответствие уголовного запрета объективным закономерностям, существующим в обществе;
  2. соблюдение принципов уголовного права;
  3. неотвратимость наказания, что определяется степенью раскрываемости преступления, обеспечением кратчайшего срока от совершения преступления до наказания за него;
  4. стабильностью уголовной политики;
  5. законностью и обоснованностью судебных приговоров.

Таким образом, эффективность процесса исполнения наказания является залогом достижения наказанием своих целей, значение чего нельзя переоценить.

В принятом в декабре 1996 г. Уголовно-исполнительном кодексе РФ перечислены нарушения порядка отбывания наказания (режима), относящиеся к категории злостных. В соответствии с ч. 1 ст.

116 УИК к ним относятся: употребление наркотиков; мелкое хулиганство; угроза, неповиновение представителям администрации исправительного учреждения или их оскорбление; мужеложство; лесбиянство; организация забастовок или иных групповых неповиновений, а равно активное участие в них; организация группировок осужденных, направленных на совершение указанных нарушений, или активное участие в них.

Употребление осужденным наркотиков – является нарушением только в том случае, если данный факт имел место без назначения врача.

Следует обратить внимание практических работников на необходимость медицинского освидетельствования осужденного, в отношении которого имеются достаточные основания полагать, что он находится в состоянии наркотического опьянения. К обследованию целесообразно привлекать специалиста-нарколога.

В случае невозможности провести освидетельствование при доставлении (обнаружении) нарушителя (например, ночное время) его необходимо провести в самое ближайшее время. Полученные результаты приобщаются к материалам проверки по факту нарушения.

Если действия осужденного содержат признаки мелкого хулиганства, необходимо иметь в виду диспозицию, определяющую указанное правонарушение как нецензурную брань в общественных местах, оскорбительное приставание к гражданам и другие подобные действия, нарушающие общественный порядок и спокойствие граждан.

На первый взгляд складывается впечатление об отсутствии в исправительных учреждениях такого объекта посягательства мелкого хулиганства, как общественный порядок.

Однако его анализ как системы общественных отношений, урегулированных правовыми и моральными нормами, позволяет сделать вывод о наличии указанного объекта правонарушения в учреждениях, исполняющих уголовные наказания.

По общему правилу каждая из указанных форм объективной стороны мелкого хулиганства образует самостоятельный состав правонарушения. Если вопрос, связанный с квалификацией нецензурной брани, представляется ясным, то квалификация иных форм мелкого хулиганства нуждается в пояснениях.

Принимая во внимание специфику взаимоотношений между осужденными (деление на “касты” и т.п.

), отмечу, что оскорбительное приставание может, например, выражаться в требовании одного заключенного к другому оказать различного рода услуги (как правило, незаконные) вопреки желанию осужденного, к которому обращено требование, совершить те или иные действия в пользу другого осужденного. Внешними проявлениями других подобных действий являются азартные игры в камерах во время отдыха других осужденных, просмотра телепередач и т.д.

При квалификации указанных действий как хулиганства следует иметь в виду, что отдых может иметь место не только в ночное, но и в дневное время, если бригада работала в ночную смену. Здесь необходимо принять во внимание требования распорядка дня, который составляется в каждом исправительном учреждении исходя из местных условий, продолжительности светового дня, времени года.

Игра в карты и другие азартные игры образуют самостоятельное нарушение.

Картежная игра во время, отведенное для отдыха, должна квалифицироваться, во-первых, как самостоятельное нарушение, не относящееся к категории злостных, во-вторых, как мелкое хулиганство, т.е. злостное нарушение режима.

Соответственно, за каждое нарушение на осужденного налагается отдельное дисциплинарное взыскание (например, выговор за картежную игру и штраф за мелкое хулиганство); принцип поглощения или сложения здесь не применяется.

Анализ нарушения, связанного с угрозой представителям администрации учреждения, позволяет вести речь о конкуренции ч. 1 ст. 116 УИК со ст. 321 УК, устанавливающей уголовную ответственность за дезорганизацию нормальной деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества.

Данный вывод основан, во-первых, на грамматическом толковании ч. 1 ст. 321 УК, предусматривающей ответственность за угрозу применения насилия в отношении сотрудника места лишения свободы, во-вторых, на изучении судебной практики.

Так, из определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ по делам о преступлениях, связанных с угрозами по поводу осуществления правосудия, усматривается, что целью угрозы является месть за правоприменительную деятельность или оказание психологического давления с целью воздействия на принятие решений, “…

в которых заинтересовано данное лицо”. При этом необходимо, чтобы должностное лицо, в отношении которого имела место угроза, воспринимало ее как реальную.

Возникает вопрос отграничения угрозы, наказуемой в дисциплинарном порядке, от уголовно наказуемой. В Определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 30 сентября 1998 г. отмечается: “…

высказывание осужденного во время совершения хулиганства, что он всех порежет, в том числе и себя, не свидетельствует о прямом умысле на убийство, поскольку кому-либо убийством он не угрожал”.

Приведенная выдержка из судебного решения дает основание для вывода о том, что если угроза представителям администрации исправительного учреждения носила абстрактный характер, то за ее высказывание наступает дисциплинарная ответственность в соответствии с положениями уголовно-исполнительного законодательства. Угроза, высказанная в адрес конкретного сотрудника уголовно-исправительной системы, подлежит квалификации по ст. 321 УК.

Аналогично должен решаться вопрос и об ответственности за оскорбление представителя администрации.

Умышленное унижение чести и достоинства, выраженное публично в отношении конкретного представителя администрации, подпадает под признаки преступления, предусмотренного ст. 319 УК.

Отсутствие конкретики при оскорблении расценивается как дисциплинарный проступок и наказывается в соответствии со ст. 116 УИК.

Под неповиновением представителям администрации (по аналогии с неповиновением сотруднику милиции) следует понимать открытый отказ от выполнения законных требований указанных лиц. Если же неповиновение вызвано неправомерными действиями сотрудников исправительного учреждения, то осужденный не несет дисциплинарную ответственность.

В колониях-поселениях осужденными в 2007 г. совершено 10 684 злостных нарушения, т.е. каждое из лиц, содержащихся в этих учреждениях, составило лишь 5,7% от общей численности осужденных в местах лишения свободы. Уровень злостных нарушений на 1000 человек в колониях-поселениях составил 337,9 и превысил средний по России в 7,2 раза.

В соответствии с Федеральным законом “О порядке разрешения коллективных трудовых споров” под забастовкой понимается временный добровольный отказ работников от выполнения трудовых обязанностей (полностью или частично) в целях разрешения коллективного трудового спора. Принимая во внимание, что ч. 1 ст. 103 и ч. 1 ст. 106 УИК обязывают осужденных трудиться, можно сделать вывод, что осужденные лишены права на забастовку. Поэтому организация или активное участие в забастовках наказываются в дисциплинарном порядке.

Под организацией забастовки или иного группового неповиновения следует понимать выработку противоправных решений, подбор соучастников, распределение ролей и т.д.

Активное участие в совершении указанных нарушений может выражаться в подстрекательстве осужденных, поддержании связи между организатором и другими участниками, сборе информации для “лидеров” и иных подобных действиях, направленных на доведение правонарушения до логического конца.

Аналогично следует решать вопрос о квалификации организации группировок осужденных, направленных на совершение указанных нарушений или активное участие в таких группировках.

В перечне злостных нарушений режима отсутствуют такие правонарушения, как употребление осужденными спиртных напитков, а также веществ, обладающих одурманивающим действием. Принимая во внимание опасность совершения осужденными такого рода действий, считаю необходимым внести в ныне действующий перечень злостных нарушений режима соответствующие дополнения.

Осужденные, не достигшие шестнадцати лет, подлежащие дисциплинарной ответственности за мелкое хулиганство, а также за оказание неповиновения, т.е., по существу, за административные правонарушения, поставлены в несправедливое положение по сравнению с их сверстниками, находящимися на свободе.

Последние не несут ответственности за административные проступки.

Не настаивая на исключении этих проступков из числа злостных нарушений в отношении указанной категории осужденных, представляется целесообразным сделать в исправительных колониях (ИК) специальную оговорку относительно исключения мелкого хулиганства и оказания неповиновения осужденными, не достигшими шестнадцати лет, из категории злостных нарушений.

Многие прогрессивные разработки законодателя, направленные на обеспечение эффективного и безопасного функционирования системы мест лишения свободы, часто не получают практического применения.

Между тем несовершенство системы наказаний в виде лишения свободы, вызванное нестабильностью экономики и отсутствием материальных средств, в свою очередь, вызывает недостижение наказанием своих целей. Это ведет, в свою очередь, к росту преступности, что подрывает экономику и нормальное функционирование государства как сложного социально-политического института.

Получается замкнутый круг, разорвать который можно только путем наделения соответствующими полномочиями действительно компетентных в области исполнения уголовного наказания людей.

Первоочередной задачей любого государства, проводящего уголовно-исполнительную политику и стремящегося к обеспечению правопорядка в местах лишения свободы, является, прежде всего, выявление причин и условий, способствующих совершению преступлений, а также проведение профилактики правонарушений. Но это не только деятельность по выявлению и устранению (или нейтрализации) причин и условий преступлений, но и их компенсация, замена причинами и условиями нормативного, во всяком случае правомерного, поведения.

Важную роль в профилактике преступлений и правонарушений играет индивидуальная воспитательная работа с осужденными, активно проводимая работа по стимулированию послушного поведения осужденных путем содержания на облегченных условиях, освобождения условно-досрочно, переведения в колонии-поселения. Необходимо большое значение придавать вопросам получения осужденными основного общего образования и специальности, уделять внимание религиозно-нравственному воспитанию заключенных. Особо важен вопрос организации свободного времени осужденных и их досуга.

Литература

  1. Бюллетень Верховного Суда РФ. 2007. N 12. С. 4 – 5.
  2. Бюллетень Верховного Суда РФ. 2007. N 6. С. 15.
  3. УК РФ от 13.06.1996 N 63-ФЗ.

Источник: https://WiseLawyer.ru/poleznoe/28478-narushenie-zlostnoe-narushenie-rezhima-mestakh-lisheniya-svobody

Мужская колония общего режима: особенности отбывания наказания – статьи

Нарушение режима в колонии

Так называется пенитенциарное учреждение, где содержатся совершеннолетние граждане, лишенные свободы по приговору суда. Это первоходы по статьям за тяжкие преступления, которые раньше не нарушали закон и не попадали за решетку, и те, кого угораздило преступить закон по неосторожности.

Источник: https://fsin.ru/articles/muzhskaya-koloniya-obshchego-rezhima-osobennosti-otbyvaniya-nakazaniya

Записки заключенного: надзирать и наказывать

Нарушение режима в колонии

Зека можно наказать по-разному. Можно ограничиться беседой, это даже не считается нарушением: помахали пальцем и сказали больше так не делать. “Беседу” обычно проводят из-за несерьезных “косяков” с теми, кто первый раз оступился.

А крайней степенью наказания считается отправка в крытую тюрьму (“крытку”) сроком до трех лет, после которой возвращают обратно в зону.

“Крытка” — это отдельные камеры в СИЗО, где на особых условиях сидят злостнейшие нарушители режима содержания.

Поправка на местность

Все виды наказаний прописаны в специальных документах.

О том, как применяются взыскания, говорится в УИК (Уголовно-исполнительном кодексе); за что и почему — в ПВР (Правилах внутреннего распорядка).

И если УИК на всю страну один, то ПВР, хотя и совпадают в общих чертах, во многих запретах и разрешениях различаются — в зависимости от конкретного учреждения.

© Sputnik / Александр Кряжев

К сожалению, полностью с правилами зеки не знакомы. Конечно, в отрядах есть сиротливо висящие на стендах выписки из ПВР, но это довольно общие и неинтересные пункты.

УИК заключенные тоже не очень хорошо знают. Милиция вообще старается всячески усложнить доступ к различным кодексам, чтобы зеки не были “сильно умными”.

Поэтому иногда приходится верить администрации на слово, когда говорят, что ты что-то нарушаешь.

Кроме ПВР в зонах и тюрьмах различаются порядки, а также отношение администрации к заключенным. Помню, как после Жодинской тюрьмы меня привезли на Володарку, и я был в шоке от того, насколько по-человечески может относиться милиция к зекам.

Да что заведения! В нашей зоне в каждом отряде были свои правила. И если в одном можно было, практически не опасаясь, днем лежать на нарах, то в соседнем не то что лежать, сидеть на них разрешали через раз. Соответственно, и нарушения в двух соседствующих друг с другом отрядах можно было получить за абсолютно разные вещи.

Один “двор” на всех

Было в нашей зоне и местное наказание — “дворики”. Его назначали за относительно небольшие проступки, чтобы не писать “бумагу” за нарушение.

“Двориками” назывался дворик размером метр двадцать на метр семьдесят. С двух сторон он был обнесен металлическими листами, а с двух других — оштукатуренными кирпичными стенами, в одной из которых было постоянно занавешенное окно в дежурную часть. На высоте метров двух натянули сетку-рабицу, через которую иногда так красиво плыли весенние облака.

Во “дворы” могли “поставить” на любое время: от одного часа до целого дня, — в зависимости от нарушения, и милиционера, который обнаружил проступок.

© Sputnik / Владимир Вяткин

Занятий во “дворах” было немного: либо ходить из угла в угол, либо стоять, а некоторые просто сидели на корточках. Несмотря на это, абсолютно все зеки предпочитали “дворики”, поскольку знали, что после них “бумагу” не напишут (не “повесят” официальное нарушение).

Нужно отдать должное милиционерам: если зека закрывали во “двориках” на целый день, то на все приемы пищи его отпускали строго по расписанию и даже могли сводить в туалет, если хорошенько достать милицию.

У “двориков” был еще один плюс — там можно было уединиться и психологически отдохнуть от других людей при условии, конечно, что во “дворах” стоял ты один. Поэтому, несмотря на то, что человека вырывали из жизни на несколько часов, и после наказания ныли ноги и спина, я считаю, что “дворы” были вполне гуманной заменой официальной “бумаге”.

Отстрел

Администрация в зоне может поставить и на “отстрел”, что означает: человек со стопроцентной гарантией получит нарушение и поедет в ШИЗО (штрафной изолятор).

“Отстреливают” зека за все. Например, любой милиционер может “повесить” нарушение за незастегнутую верхнюю пуговицу, когда заключенные идут строем. При этом все остальные зеки будут так же расстегнуты, но их милиционер “не заметит”.

Когда заключенный “на отстреле”, то каким бы прилежным он ни был, все равно получит нарушение.

© Sputnik / Виталий Аньков

Мой знакомый (назовем его Сергей) бил в зоне татуировки и периодически сидел за это в ШИЗО. Он рассказывал, как его “ставили на отстрел” по приказу начальника зоны.

Конечно, святым мой товарищ не был, но та наглость, с которой на него “вешали” нарушения, поражает.

К вопросу о кране

Особенно мне запомнились два случая, когда на Сергея написали “бумаги”.

Один из них произошел, когда мой товарищ возвращался с “крестин” (мероприятия, на котором начальник зоны решает, какое наказание применить к нарушителю, “крестит”).

Встреча с начальником проходила в “Клубе”, на ней знакомому назначили какое-то незначительное наказание, и он довольный пошел в отряд.

Но! На подходе к сектору Сергея остановили контролеры и сказали, что он без разрешения покинул локальный участок.

Доводы о том, что знакомого только что “крестили” в “Клубе” и он возвращается оттуда, не были услышаны, на горемыку написали “бумагу” и он поехал в ШИЗО.

Второй случай произошел в штрафном изоляторе. Сергей досиживал пятнадцать суток и милиционерам нужен был официальный повод продлить наказание еще на такой же срок. В этом случае ищут любые “нарушения”, за которые можно “зацепиться”, чтобы написать бумагу. Товарищ же сидел абсолютно тихо и спокойно.

За день до его выхода из ШИЗО к Сергею в камеру зашел начальник смены контролеров (назовем его Фикус). Осмотрелся вокруг. Вышел. Через некоторое время Фикус приносит бумаги, где говорится, что мой товарищ испортил в недавно отремонтированной камере то ли плинтус, то ли стены. Доказать, что он этого не делал (а он этого действительно не делал), Сергей не смог.

© Sputnik / Михаил Фомичев

Мой товарищ был человеком вспыльчивым. Естественно, он разнервничался и решил, что раз все равно сидеть еще пятнадцать суток, то пусть это будет хотя бы за дело. Сергей отломал кран и огромными буквами выцарапал на недавно покрашенной стене: “Фикус — черт!”

По словам Сергея, ему намяли бока и перевели в другую камеру. А надписью ходили любоваться все: от обычных контролеров до начальника зоны.

Торпеда для мужика

Говоря о наказаниях, нельзя не вспомнить о “торпеде” — вещи, необходимой зеку, который едет в ШИЗО.

В изоляторе запрещено абсолютно все: чай, сигареты, своя еда, книги, письма… В ШИЗО заключенный берет только туалетную бумагу, мыльные принадлежности и полотенце. Даже роба с тапками там отдельные. И зимой народ старается как-то протянуть термобелье под видом нательного.

Курить в ШИЗО запрещено, но очень хочется, и поэтому зеки придумали способ, как проносить сигареты в изолятор. Они делают это в единственном месте, которое не обыскивают — в себе. Конечно, перед ШИЗО их раздевают и даже заставляют приседать: а вдруг что-нибудь выпадет? Но у опытных зеков ничего ниоткуда не выпадает. “Торпеды” держатся надежно.

Процесс “торпедирования”, особенно первоначально, довольно болезненный, поэтому “торпеды” стараются “крутить” небольшого размера. Делают их специальные люди, поскольку для этого нужен талант. В хорошую “торпеду” влезает до тридцати сигарет, и будет она толщиной не больше полутора пальцев и с палец в длину.

Иногда с “торпедой” можно ходить почти целый день, ожидая, пока закончатся обыски и охранники ослабят бдительность. Милиция знает о способе, которым зеки проносят сигареты в ШИЗО и довольно часто шутит над заключенными по этому поводу, но поделать ничего не может. Не готовы офицеры искать там, куда не каждый врач полезет, и их можно понять.

У нас в отряде был парень, который скрутил “торпеду” самостоятельно. Парень был глуп и самонадеян. “Торпеда” у него получилась огромной. Засунуть-то он ее засунул, а вот “расторпедироваться” (процесс избавления от “торпеды”) у него самостоятельно не получилось.

И его пришлось везти на свободу в больницу. Этот случай изрядно повеселил зону. Подкалывали парня до конца срока.

Как потом выяснилось, он пихал в “торпеду”, как в туристический рюкзак, абсолютно все: нитки, спички, сигареты, сканворды, стержень, чтобы их разгадывать, и даже зажигалку…

© Sputnik / Сергей Ермохин

Обычно в себя стараются “вкинуть” две-три небольшие “торпеды”. В одной из них только сигареты, во второй же — спички, нитки и еще какая-нибудь хозяйственная мелочь, необходимая в ШИЗО для того, чтобы наладить “дорогу” между камерами, и через канализацию или коридор между камерами передать часть этих сигарет другим страдальцам.

По всем “понятиям” любой человек, который едет в ШИЗО, даже если сам он не курит, обязан “торпедироваться”, чтобы помочь остальным. Раньше за этим следили очень строго.

Но сейчас в зонах все больше людей бросают курить и выражают недовольство тем, что им приходиться носить в себе непонятно что и непонятно для кого.

Поэтому вопрос, “торпедироваться” или нет, каждый решает для себя сам, — если, конечно же, человек сидит, как обычный “мужик”, не крича на каждом углу про “понятия”.

К слову: зеки могут прятать в себе не только “торпеды”, но и любой габаритный “запрет” (вещи запрещенные администрацией). Так, к примеру, некоторые заключенные иногда проносят мобильные телефоны (не смартфоны, конечно, но вот многие старые модели по форме и размеру прекрасно подходят)…

Наказания в подобной системе будут всегда — без них невозможно. Но чтобы они несли какую-то воспитательную функцию и заставляли переосмыслить поведение, а не только вызывали раздражение и отторжение, взыскания должны быть, во-первых, справедливы, а во-вторых, их нельзя превращать в оружие борьбы с неугодными.

Источник: https://sputnik.by/society/20170122/1027080054/vospominania-zakluchennogo-kak-nakazyvayut-v-tyurmah.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.