Насилие тюрьма

Новости в России и в мире — Newsland — информационно-дискуссионный портал. Новости, мнения, аналитика, публицистика

Насилие тюрьма

Освободившийся из лагеря рассказал о нравах, царящих в российских «исправительных» учреждениях

Освободившийся заключенный рассказал о нравах российских «исправительных» учреждений

Одно дело, когда о беззаконии и садизме, царящих в Гулаге рассказывают с чужих слов правозащитники и совсем другое, когда своими впечатлениями о лагерной жизни делятся сами ее участники. Заметки совсем недавно вышедшего на волю заключенного, назвавшегося Сергеем публикует сайт «Тюремный консультант» правозащитной организации «Русь Сидящая»

У меня было 7 ходок, освободился в октябре (2017-го). Сидел во многих колониях. Лучшая – в Тульской области. Там человек не поймет вообще ничего – будет как у Христа за пазухой, все там есть. Худшая – ИК-3 строгого режима во Владимирской области. Я попал туда перед самым освобождением, и пробыл две недели в карантине.

Еще когда мы были в СИЗО-1 во Владимире мне один человек показал на трех парнишек, и сказал к ним подойти, потому что у них может быть интересующая меня информация о том месте, куда меня везут. Парнишки были оттуда (с ИК-3) . И вот я к ним – а они в сторону.

я опять к ним – они от меня. Я им: “Ну расскажите, как то, как это..” Они в ответ “Приедешь – сам узнаешь”. А человек, который мне на них показал, стоит посмеивается. Потом объяснил: “Им скоро туда возвращаться.

А если там узнают, что они тебе что-то рассказали, им там плохо будет”.

И вот нас привозят. Музыка играет какая-то симфоническая, все кругом чистенько, и все это настораживает человека, который не первый раз сидит, настораживает до гула в ушах. Такая чистота в таких местах напрягает. Вот нас обыскивают, и только мы переходим в штаб, начинаются крики: “Бегом!” Сотрудники надевают боксерские перчатки.

Били по ногам, в лоб – огромная шишка только недавно прошла. Когда потом узнали, что мне скоро освобождаться, спрашивали: “Что ты раньше не сказал, что тебе только две недели сидеть? Почему не сказал что ты “красный” (“красные” или на тюремном жаргоне “козлы” – заключенные работающие при администрации – ТК). “Так у вас тут всех лупят” – отвечаю. “Согласен, правда.

Но должен был сказать что освобождаешься скоро”.

Когда нас били, помню как один из этих наклонился ко мне и спросил: “Будешь насиловать того, кто с тобой приехал?” Я ответил “Нет” но думал, что шутит.

Он мне – раз по почкам! – и моему соседу: “Будешь ты его насиловать?” Слышу, сосед говорит: “Да”. Ну, думаю, все, приехали.

Вот нас побили еще потом подходит ко мне “козел” (активист работающий на администрацию учреждения) и сообщает: “Тебя будет насиловать Грибан. Кто такой этот Грибан, мы так и не узнали, хотя я потом у всех спрашивал.

Но скоро я понял, что все это не шутки. Двоих осужденных при нас с прогулки завели в коптерку. Один из них провинился в том, что сломал иголку когда пришивал себе нагрудный знак.

Другой забыл откинуть назад сиденье стула в актовом зале, когда с него встал.

Я одного из них знал, и он мне потом рассказал, что там было: их завели вдвоем, дали тянуть спички, вроде как жребий: кто кого насиловать будет. Вышли они оттуда в слезах. Оба.

Все эти две недели карантина мы занимались зарядкой и тренировались кричать, чтобы достаточно громко отзываться на перекличке. Вот называют они на перекличке фамилию: “Иванов!” Ты должен в ответ крикнуть “Иван Иванович!” причем так громко, как в последний раз.

И вот целый день занимаешься зарядкой или кричишь. Тренируешься. А зарядкой тоже не просто так занимаешься: вот нас пятеро было, надо было делать все синхронно, как караул на Красной площади.

Не справишься – тебя выведут, поставят на растяжку и начнут лупить по ногам, по гениталиям, по почкам.

Передвижение по колонии – как у “пожизненных” – лицом вниз. Если не понравилось как ты идешь – сразу по затылку. Курить нельзя. Зато ты должен был выучить все 14 фамилий имен отчеств и званий начальства колонии.

Весь карантин так было, все две недели: орали и прыгали. Там лишнее слово не скажешь в карантине. Завхоз предупредил: “Если я что-то узнаю, …а я узнаю….” Вот нас 5 человек сидели в карантине, и веры никому нет. Вопрос зададут – не знаешь, как к нему отнестись: как к провокации или как к вопросу от души.

Но мне рассказывали, что карантин – еще полбеды. Там есть такой Отряд номер 8 – “адаптационный” – все то же самое, только ты можешь пробыть там неделю, а можешь год – и все это время каждый день надо орать и прыгать.

В день освобождения этот завхоз подошел ко мне: “Есть синяки на ногах?” – “Давай посмотрим”, – отвечаю. Поднимаю штанину. Он смотрит. “Давай я тебе тональничком замажу”. Замазал.

Потом уходит, возвращается, и объявляет: “Ты сегодня не освобождаешься, давай обратно матрас, пришивай нагрудный знак, ты остаешься”. Я ему: “Как??” Ну пошли разбираться. Я потом понял, что специально он так сказал, чтобы я до начальства дошел.

Там сотрудники начали выяснять, есть ли родные, какие планы, чем думаю заниматься. И говорят: “Ты понимаешь, жаловаться лучше не стоит. Не стоит жаловаться в Москве”.

Сергей (имя изменено)

Источник: https://newsland.com/user/4297740009/content/ispoved-zakliuchennogo-dali-tianut-spichki-kto-kogo-nasilovat-budet/6060849

Заключенный рассказал об изнасиловании в колонии. На него завели уголовное дело | ОВД-Инфо

Насилие тюрьма

Акмал Жонкулов родился в крупном провинциальном городе Карши в Узбекистане, торговал на местном рынке. Его злоключения начались с раздела дома, оставшегося в наследство от дедушки. Наследниками были отец Жонкулова и его дядя, брат отца.

В 2011 году отец Акмала умер, и дядя посчитал, что теперь дом достанется ему. Начались судебные тяжбы.

Жонкулов считает, что дядя написал на него заявление в службу национальной безопасности Узбекистана: таким образом он хотел исключить оппонента из спора за дом.

Правоохранительные органы возбудили на Акмала четыре уголовных дела по статьям об участии в экстремистской организации, распространении материалов, угрожающих общественной безопасности, посягательстве на конституционный строй и нелегальном пересечении границы. По мнению властей, Жонкулов имел отношение к запрещенной «Исламской партии Туркестана».

Опасаясь ареста и насилия со стороны силовиков, Акмал уехал в Россию. Каршинский отдел внутренних дел объявил его в розыск. В постановлении суда о заочном аресте сказано, что общаясь с соотечественниками в России Жонкулов критиковал власти Узбекистана, призывал к вооруженной борьбе против них и организовывал выезд граждан Узбекистана в подготовительные лагеря «Исламской партии» в Пакистане.

 — Ничего подобного я не делал, — говорит Жонкулов. — Не состоял в политических партиях, экстремистских организациях, незаконных объединениях и религиозных группах ваххабитского толка.

Я верующий в традиционный ислам и никаких течений не признаю. Я не сильно религиозный человек. Намаз стал читать после смерти отца. Спиртное выпиваю по праздникам. На религиозные праздники никогда не ходил в мечеть.

Ездил туда, чтобы что-то купить. Пост никогда не соблюдаю, не готов пока.

По словам Жонкулова, после переезда он поселился в подмосковном Реутове и неофициально устроился на работу. Но в феврале 2013 года его задержали сотрудники Центра по противодействию экстремизму. Узбекские коллеги запросили экстрадицию Жонкулова, его поместили в СИЗО.

В дело вошли юристы «Гражданского содействия» — они стали добиваться предоставления Жонкулову статуса беженца. Адвокат Ирина Бирюкова, защищавшая тогда Жонкулова, в суде указывала на позицию ООН по поводу выдачи в Узбекистан.

Из-за угрозы пыток ЕСПЧ советует не экстрадировать в Узбекистан фигурантов дел, связанных с религиозными и оппозиционными организациями.

В итоге суд отказался выдать Жонкулова. Тогда правоохранительные органы попытались запустить процесс выдворения, составив на него административный протокол по ст 18.

8 КоАП (нарушение миграционного законодательства). Но документы были составлены с ошибками, и Подольский городской суд вернул материалы в полицию.

Так как действующего постановления о задержании или аресте не было, Жонкулов просто ушел из здания суда.

Однако риск высылки сохранялся. Жонкулов рассказывает, что осознанно пошел на преступление, чтобы спрятаться от узбекских властей. Он надеялся, что в российской тюрьме хотя бы какое-то время окажется вне зоны досягаемости узбекских спецслужб.

24 июля 2014 года Реутовский городской суд приговорил Жонкулова к четырем годам и шести месяцам лишения свободы по обвинению в грабеже (часть 2 статьи 161 УК). В приговоре говорится, что Жонкулов напал сначала на мужчину, а потом — на женщину и отобрал у них планшет, телефоны и сумку. В обоих случаях он, если верить следствию, избивал потерпевших.

Сначала Жонкулова отправили отбывать наказание в ИК-4 Республики Тыва. В апреле 2015 года его перевели в ИК-2 в Екатеринбурге.

«Красная» зона

 — Сразу после приезда в ИК-2 меня стали бить другие осужденные, так называемые «козлы» и «завхоз» — рассказывает Жонкулов. — Они били меня за то, что я сказал, что я по жизни «мужик».

Они сказали, что зона «красная» и все должны быть «красными». Били меня 30 минут ногами и руками, я потерял сознание. В тот же день меня закрыли в ШИЗО (штрафной изолятор — ОВД-Инфо). Почему — сотрудники ИК не объясняли.

Со слов других заключенных, все в этой колонии проходят через такие избиения.

По словам Жонкулова, сами сотрудники ФСИН физическое насилие не применяли — только угрожали, что его изобьют «козлы». С мая по октябрь 2015 года осужденные отряда № 12 не реже одного раза в три дня избивали его руками и ногами. Из-за этого у него начались проблемы со здоровьем.

В октябре Жонкулова перевели в отряд № 10, где были тяжелобольные и люди с инвалидностью. Как рассказывает Жонкулов, завхоз этого отряда Константин Лежнин тоже стал бить его. Акмал позвонил в Москву сотруднице «Гражданского содействия» Елене Буртиной, которую знал с 2013 года.

Через некоторое время в ИК-2 приехал мужчина, представившийся правозащитником. Встреча с ним проходила в присутствии сотрудников ИК, поэтому Жонкулов не смог напрямую сообщить об избиениях, но сказал, что его содержат в нечеловеческих условиях.

После этого до мая 2016-го Акмала не трогали.

В мае в отряде сменился завхоз. По словам Жонкулова, новый завхоз Степан Какалов стал вымогать у осужденных продукты и деньги, угрожая им или применяя силу. Жонкулов пробовал вмешиваться, из-за чего Какалов обещал его изнасиловать.

 — В конце 2016 года осужденный Евгений Стихин изнасиловал одного из «активистов», работавших на Какалова. После этого я обратился в ОНК (Общественная наблюдательная комиссия — ОВД-Инфо) по номеру телефона, который висел в отряде. Мне ответил Ашурбек Манасов, я рассказал ему об изнасиловании. Кроме меня, к Манасову обратился заключенный из 4-го отряда Жасур Сафаров.

Он жаловался, что Какалов пообещал помочь с переводом на облегченные условия содержания за деньги, но так и не выполнил обещание. Деньги Какалов Сафарову не вернул, более того — угрожал расправой. После обращения к Манасову меня и Сафарова перевели в отряд № 8. С октября 2017 года меня стали снова регулярно бить.

Как пояснил завхоз отряда № 8 Андрей Ложков, на это было указание администрации.

Жонкулова изолировали от других осужденных, не позволяя ни с кем разговаривать. Били только руками и ногами без использования предметов. В январе 2018 года Акмала отправили в ШИЗО колонии под предлогом того, что он кого-то оскорбил. Там его тоже били. Вскоре Жонкулов узнал, что на него возбуждено уголовное дело по статье об оправдании терроризма (205.2 УК)

Оправдания на узбекском

По словам Жонкулова, в материалах дела говорится, что он в разговоре со своим соотечественником на узбекском языке оправдывал действия террористов. Этому якобы стали свидетелями четверо русских осужденных и один узбек. Показания заключенных и легли в основу дела.

Узбек, который слышал слова Жонкулова, осужден на большой срок и запуган активистами колонии. Четверо других свидетелей имеют статус «опущенных» и во всем подчиняются воле завхоза. Жонкулов рассказывает, что свидетелей допросили через семь месяцев после разговора, в котором он якобы оправдывал терроризм. Все показания идентичны и сделаны будто под копирку.

Иллюстрация: Влад Милушкин для ОВД-Инфо

После визита сотрудника ФСБ, который рассказал о возбуждении дела, Жонкулова снова стали избивать, склоняя признать вину.

По словам Акмала, активисты били его не меньше пяти раз в день, ни от кого не скрываясь — в том числе, в комнатах с видеокамерами. В июле после очередного избиения активисты сказали, что изнасилуют Жонкулова и затем помочатся на него.

Тогда он признал вину и пошел на особый порядок рассмотрения дела в суде, но после начала судебного процесса отказался от признаний.

Жонкулова приговорили к трем годам и шести месяцам лишения свободы. Он написал апелляцию и сейчас ожидает, когда ее рассмотрит Приволжский окружной военный суд.

Контекст

По словам юриста Межрегионального центра прав человека Ларисы Захаровой, которая была членом ОНК Свердловской области в 2013–2016 годах, ИК-2 имеет славу пыточной. Внутри колонии действует изолятор для подследственных — ПФРСИ (помещение, функционирующее в режиме следственного изолятора).

Раньше туда привозили заключенных «на ломку» — для того, чтобы они признали вину. Сейчас в ПФРСИ сидят бывшие сотрудники правоохранительных органов или криминальные авторитеты, которых отправляют сюда, чтобы изолировать от тюремного мира.

По словам Захаровой, обычно об издевательствах и насилии заявляли заключенные, которых привезли в ИК-2 недавно и которым происходящее здесь было непривычно.

— Они рассказывали, что им угрожали изнасилованием, активисты склоняли подписать соглашение о сотрудничестве с администрацией, били. Много рассказывали про «карантин». Это же колония общего режима для впервые осужденных. И когда туда приезжали новые заключенные», над ними сразу же начиналась работа. Пытали, избивали. Объясняли, что нужно платить, чтобы тебя не били.

Есть так называемая «грядка». Ты сидишь в комнате воспитательной работы, на «грядке»: сидишь, руки на коленях, голова опущена, прижимаешь подбородком листочек бумаги к коленям так, чтобы не упал. Нельзя поворачивать голову направо или налево — будешь избит. Выйти в туалет — три тысячи рублей. Выйти на улицу покурить — пять тысяч рублей. Тогда расценки были такие.

За все человеческие условия нужно платить.

В 2012 году Захарова оказывала юридическую поддержку заключенному Виталию Князеву, который сидел как раз в ПФРСИ в ИК-2. Его отправили отбывать наказание в Свердловскую область, и он все время попадал в колонии с очень плохими условиями содержания, где заключенных били. Князев жаловался на это, и в конце концов, по словам Захаровой, так надоел ФСИН, что его решили отправить в ИК-2.

Там его стали запугивать. Находясь в камере изолятора, Князев слышал явные звуки извращенного изнасилования, которое происходило где-то около двери в камеру-либо это была звуковая имитация. Жаловаться он не перестал, и ему обожгли ноги кипятком, чтобы запугать еще больше. Захарова добивалась возбуждения уголовного дела, но врач колонии дал заключение, что это не ожоги, а воспаление кожи.

 — В декабре 2012 года на меня саму в ИК-2 напали активисты, — рассказывает Захарова. — Я пришла обсудить с подзащитным какие-то жалобы. После окончания встречи заключенные, работающие на администрацию, завели меня в другой кабинет и закрыли там.

Они стали угрожать, что изнасилуют меня, я кричала, отбивалась и слышала, что Князев тоже кричит, пытается прорваться ко мне и помочь, но его держат активисты. Сотрудников колонии не было. Документы на вызов подзащитного для встречи у меня взял заключенный, и привели его потом заключенные.

Это было спланировано, чтобы меня напугать и чтобы я перестала писать жалобы на происходящее в ИК-2. Потом «активисты» писали объяснения, что я якобы оказываю Князеву сексуальные услуги.

В 2015 году в ИК-2 убили 21-летнего заключенного Антона Штерна. Он не смог выплатить ежемесячный платеж активистам, за что его жестоко избили. Он скончался от травм. По этому делу на сроки до 15 лет лишения свободы осудили четверых активистов колонии.

А в ноябре 2017 года бывшего начальника оперативного отдела ИК-2 Михаила Белоусова приговорили к шести с половиной годам за превышение должностных полномочий (статья 286 УК), фактически — за организацию системы пыток.

По версии обвинения, Белоусов давал указания заключенным-активистам применять насилие к другим заключенным, если те не подчинялись их требованиям.

Кроме того, с помощью избиений заместитель начальника колонии добивался от осужденных явок с повинной по различным преступлениям. Вместе с Белоусовым осудили и нескольких активистов.

 — После уголовных дел, смены руководства колонии и прихода на пост начальника Дмитрия Чурикова издевательства стали более завуалированные, — говорит Захарова.

— Если они видели человека на карантине, которого возмущало насилие, его сразу же отделяли от общей массы, помещали в ШИЗО и ограждали таким образом от остальных.

Через какое-то время Чурикова перевели в Ульяновскую область, и сейчас уже оттуда начали поступать обращения о пытках и сексуальном насилии в зонах.

По словам юристки, раньше она не слышала о делах, связанных с терроризмом или экстремизмом, в ИК-2. Однако таких дел много, например, в другой колонии Свердловской области — ИК-5. Там свидетелями тоже становятся активисты и люди, сильно зависящие от них.

О пытках и избиениях в ИК-2 в последнее время тоже не слышно, но правозащитники считают, что из этого нельзя сделать вывод об их отсутствии. Просто теперь стало сложнее добывать информацию из колоний.

Заинтересованных в этом членов ОНК в четвертом созыве меньше, чем необходимо.

Источник: https://ovdinfo.org/articles/2019/01/14/zaklyuchennyy-rasskazal-ob-iznasilovanii-v-kolonii-na-nego-zaveli-ugolovnoe-delo

Жуткие тюрьмы Алабамы: проверка показала, что там постоянно убивают и насилуют (The New York Times, США)

Насилие тюрьма

Один заключенный после смерти так долго пролежал лицом вниз, что оно расплющилось — так его и обнаружили. Другого связали и пытали два дня подряд, и никто ничего не заподозрил. Окровавленные заключенные звали на помощь из камер, двери которых не запирались.

Это лишь некоторые жуткие подробности, описанные на 56 страницах опубликованного 2 апреля отчета Министерства юстиции по пенитенциарной системе штата Алабама. Этот отчет, одно из первых крупных расследований по правам человека при президенте Трампе, пролил свет на шокирующие условия в перенаселенных и испытывающих недостаток персонала исправительных заведениях этого штата.

Как выяснили в Министерстве юстиции, уровень убийств и изнасилований среди заключенных в тюрьмах Алабамы — один из самых высоких по стране, а должностные лица продемонстрировали «вопиющее пренебрежение» их правом на свободу от чрезмерно жестокого наказания. Расследование началось в последние дни администрации Обамы и продолжалось более двух лет после вступления в должность г-на Трампа.

Министерство уведомило представителей пенитенциарной системы о том, что подаст в суд, если в течение 49 дней «чиновники штата не устранят проблемы, которые его беспокоят».

[Газете «Нью-Йорк таймс» удалось получить более 2 тысяч фотографий из одной тюрьмы в Алабаме. Вот что на них можно увидеть.]

Алабама — не единственный штат, где в тюрьмах возникают проблемы и проявляется жестокость.

Но в штате одна из самых высоких в стране численность заключенных, а его исправительная система, как известно, значительно устарела, полна опасностей и не укомплектована персоналом.

Согласно отчету, самые большие тюрьмы заполнены на 182%, в них процветает контрабанда, и заключенные спят в общих спальнях, которые для них не предназначены, чтобы избежать насилия.

В отчете говорится, что «нарушения являются серьезными, систематическими и усугубляются серьезной нехваткой персонала и надзора», —в некоторых учреждениях занято менее 20% заявленных должностных позиций.

В нем также отмечено, что одиночное заключение часто использовали для защиты заключенных, на которых нападали сокамерники, и что в целом наблюдается «высокий уровень насилия, которое стало повседневным, жестоким, принимает неестественные формы и распространено повсеместно».

Чиновники штата утверждают, что они в курсе всех тех проблем, о которых говорится в отчете и уже работают над их устранением.

«Более двух лет Министерство юстиции вело расследование случаев, которые уже являются предметом текущих судебных разбирательств и поводом для проведения в штате серьезных реформ, — говорится в заявлении для прессы канцелярии губернатора Кей Айви (Kay Ivey).

 — В течение следующих месяцев наша администрация будет тесно сотрудничать с Министерством юстиции, чтобы убедиться, что наши общие цели достигнуты, и что мы изо всех сил стремимся обеспечить безопасность населения и найти для „проблемы Алабамы” собственное „решение Алабамы”».

Однако в отчете говорится, что штат «сознательно игнорирует» опасность, которой подвергаются заключенные, и не способен исправить системные недочеты, способствующие росту насилия«. Законодательные меры, такие как сокращение сроков заключения, не касались уже оглашенных приговоров и имели «минимальный эффект», говорится в отчете.

Тюрьмы Алабамы уже много лет являются предметом судебных разбирательств по правам человека между Инициативой за равное правосудие (Equal Justice Initiative) и Южным центром правовой защиты нищеты (SPLC), некоммерческой организацией из Монтгомери, занимающейся просвещением и консультированием по юридическим вопросам. Мария Моррис (Maria Morris), главный юрист, представляющий сторону правового центра на этом процессе, готова поспорить с утверждением, что власти решают проблемы.

«Они их не решают, — сказала мисс Моррис.

 — Они лишь сотрясают воздух словами о том, что нужно что-то делать, но дальше того, чтобы попросить миллиард долларов на строительство новых тюрем, эти разговоры не заходят, — а Министерство юстиции выяснило, что это не решит проблему».

Уровень смертности среди заключенных в Алабаме по-прежнему высок. За последние 15 месяцев было совершено 15 самоубийств, а количество убийств намного превышает средний для тюрем по всей стране уровень.

В отчете Министерство юстиции особо подчеркнуло, что главная беда — это неспособность предотвратить применение насилия заключенными по отношению друг к другу. Виной тому недостаток соответствующих знаний, неспособность правильно распределить и контролировать сокамерников, а также неспособность на корню пресечь поток контрабанды, в том числе оружия и наркотиков, — и многое другое.

Министерство продолжает вести расследование случаев злоупотребления силой и сексуального насилия со стороны сотрудников тюрем, — по словам бывших федеральных прокуроров, по итогам такого расследования могут быть заведены уголовные дела.

Жестокость в тюрьмах Алабамы

Вот лишь несколько видов нелегальной деятельности и проявлений жестокости, которые упоминаются в отчете за одну неделю в сентябре 2017 года:

Пятница: Три случая поножовщины, в одном случае наступила смерть.

Суббота: Одно избиение, обнаружен тайник с наркотиками.

Воскресенье: Два избиения, одна драка с ножом, одно изнасилование и одно избиение носком, набитым железными замками.

Вторник: Найден один тайник с наркотиками, зафиксирован один случай поджога, когда кровать заключенного подожгли, пока он спал.

Среда: Одно изнасилование.

Четверг: Одно избиение, одно изнасилование и один случай передозировки, в результате которой наступила смерть.

Источник: Министерство юстиции.

[Репортеру «Нью-Йорк таймс» удалость проникнуть в Исправительное учреждение Сент-Клер в Спрингвилле. Он обнаружил, что им «практически не управляют», а заключенные вооружены.]

Следователи посетили четыре тюрьмы и опросили более 270 заключенных.

Чтобы «дать возможность заглянуть внутрь этой прогнившей системы», они детально описали в отчете травмы и нападения, произошедшие за одну неделю, — а в некоторые из дней зафиксировали множественные инциденты, включая поножовщину, нападение на спящего человека с носком, набитым железными замками, и принуждение к оральному сексу с двумя мужчинами под угрозой удара ножом.

Русская служба BBC02.09.2015Латвийские вести19.07.2006American Thinker03.10.20177 Дней14.06.2018American Thinker07.08.2018Министерство также пришло к выводу, что система не в состоянии обеспечить заключенным «безопасные и здоровые» условия проживания.

Вдоль дороги, по которой государственные юристы добирались до одной из тюрем, — вскоре после их визита закрытой штатом, — текли открытые сточные воды.

Согласно отчету, одному из следователей стало плохо от ядовитых паров чистящих средств, когда он проверял состояние кухни.

В отчете говорится, что власти штата не вели статистику насильственных смертей и не расследовали должным образом сексуальные надругательства.

Также сообщается, что по меньшей мере три жертвы убийств, в том числе один погибший от ножевых ранений, и другой, избитый до смерти, были зарегистрированы как умершие по естественным причинам.

В отчете перечислены девять убийств, жертвы которых уже подвергались нападению ранее, или должностные лица получали другие предупреждения о том, что они находятся в опасности.

В докладе говорится, что сексуальные посягательства происходят в «общих спальнях, камерах, зонах отдыха, лазаретах, ванных комнатах и душах в любое время дня и ночи».

Тюрьмы должны проверять сокамерников и содержать заключенных, склонных к сексуальному насилию, отдельно от лиц, подвергающихся риску сексуального насилия, особенно гомосексуалистов и транссексуалов.

По данным отчета, в Алабаме этого не делают.

Заключенных насилуют за долги, и одна из матерей рассказала Министерству юстиции, что один заключенный написал ей сообщение, что «разрубит ее сына на кусочки и изнасилует, если она не отправит ему 800 долларов», — говорится в отчете.

В прошлом месяце губернатор Айви в своем Послании о положении штата предупредила об «ужасных условиях» в тюрьмах и о надвигающемся федеральном вмешательстве.

Г-жа Айви сказала, что администрация штата увеличила бюджет на тюрьмы в последние годы, в том числе повысила заработную плату работников исправительных учреждений, и запросила 31 миллион долларов, чтобы нанять еще 500 сотрудников и увеличить заработную плату в предстоящем финансовом году.

Но Мак Макартур (Mac McArthur,) исполнительный директор Ассоциации государственных служащих Алабамы, в которую входят и сотрудники государственных исправительных учреждений, сказал, что текучка по-прежнему опережает набор сотрудников, отчасти потому, что начальная ставка у некоторых офицеров до сих пор составляет менее 30 тысяч долларов в год, а отчасти потому, что это очень опасная работа.

Федеральное расследование было начато во время администрации Обамы после судебных исков по поводу злоупотреблений в тюрьмах и опубликованных сообщений о царящих в них жестокости, насилии и пытках. Расследование было продолжено под руководством бывшего генерального прокурора Джеффа Сешнса (Jeff Sessions) который также много лет был сенатором от Алабамы.

В отчете был перечислен ряд мер, необходимых для исправления конституционных и других нарушений, которые регулярно происходят в пенитенциарной системе Алабамы, в том числе дополнительная проверка лиц, попадающих в тюрьмы, переселение заключенных с низким уровнем риска, наем 500 дополнительных сотрудников исправительных учреждений и пересмотр дисциплинарных расследований случаев насилия и сексуального насилия.

Подобные федеральные расследования по гражданским правам ранее приводили к заключению согласительных постановлений — одобренных судом договоров, включающих план изменений, которого должны придерживаться такие учреждения, как полицейские управления и государственные исправительные учреждения, чтобы избежать судебного преследования.

Сешнс, отходя от прежней практики, наложил три ключевых ограничения на согласительные постановления. Он сказал, что высокопоставленный представитель власти обязан пойти на любые условия договора.

Юристы министерства, в свою очередь, должны предъявить доказательства ряда нарушений, которые выходят за рамки конституционного поведения. Кроме того, срок действия договоров должен быть ограничен и может истечь прежде, чем нарушения будут устранены.

Нынешний генеральный прокурор Уильям Пэлхем Барр (William P. Barr) придерживается той же политики, что и Сешнс.

Г-н Сешнс сказал, что согласительные постановления затрагивают права штата, и эту же позицию отразила в своем послании г-жа Айви, настаивая на собственном «решении Алабамы».

Однако Ванита Гупта (Vanita Gupta), глава Управления по гражданским правам при администрации Обамы и одно из должностных лиц, начавших расследование, сказала, что, с учетом повсеместного распространения проблем и длительного бездействия властей, «ничто иное, как подписание всеобъемлющего согласительного постановления, не сможет стать адекватным ответом на эти нарушения конституции».

Министерство юстиции отказалось давать комментарии по поводу того, будет ли оно стремиться к подписанию согласительного постановления.

Г-жа Айви едва ли является первым губернатором, который столкнулся с плачевным состоянием пенитенциарной системы. Ее непосредственный предшественник, Роберт Бентли (Robert Bentley), выдвинул план стоимостью 800 миллионов долларов в ценных бумагах, чтобы построить четырех новых тюрьмы и закрыть некоторые существующие учреждения.

Но губернаторы в Алабаме имеют весьма ограниченное влияние, и Законодательное собрание воспротивилось этому плану, особенно после скандала, ослабившего власть г-на Бентли. В этом году г-жа Айви предложила схожую программу по строительству новых тюрем, и чиновники штата надеются, что она будет осуществлена к 2022 году.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Источник: https://inosmi.ru/social/20190409/244913740.html

Как пытают в российских колониях

Насилие тюрьма

Руки заключенного сковывают наручниками за спиной, затем наручники крепят к решетке камеры, чтобы ноги не касались пола. Чтобы наручники не оставляли следов на запястьях, кисти рук предварительно обматывают мягкой тканью.

В таком положении заключенного могут держать несколько суток. «Подвешивание причиняет страшную боль в запястьях, кроме того, выкручиваются локтевые суставы, и чувствуешь дикую боль в спине.

Так я висел полчаса», — писал Ильдар Дадин о пытках в сегежской колонии.

«Водолаз»

Заключенного опускают головой в ведро с водой, либо, как в случае с Ильдаром Дадиным, в унитаз — пока человек не начнет задыхаться. Так, в копейской ИК-1 сотрудники администрации, прежде чем окунуть заключенных головой в унитаз, сначала заставили их раздеться догола и проползти так на четвереньках с первого этажа на второй, где располагаются туалеты.

Избиения

Один из самых распространенных и неоригинальных способов пытки, в котором нередко участвует дюжина палачей как из числа сотрудников колонии, так и «активистов» — заключенных, работающих на администрацию.

Чтобы от побоев не оставалось синяков и гематом, орудие избиения обматывают мягкой тканью — например, свитером или ватником, в которых заключенные ходят зимой.

В карельской ИК-1 администрация, по словам одного из заключенных, предпочитает складывать тяжелые предметы в валенок, чтобы бить им по голове.

Изнасилование

«После отбоя осужденные из числа “актива” без сопровождения сотрудников колонии зашли в камеру, где я содержался, схватили меня и увели в другую камеру, где положили на стол.

Привязав руки и ноги к ножкам стола, “осужденные-активисты” засовывали мне в задний проход руки, от чего я испытывал невыносимые боль и страдания, у меня текла кровь», — с такой жалобой обратился к правозащитникам один из бывших заключенных ИК-47 Каменска-Уральского.

При изнасиловании нередко используются подручные предметы: бутылки, ножки стула, дубинки.

Пытки музыкой

Может применяться к заключенным с неустойчивой психикой: человека помещают в ШИЗО и включают громкую музыку, которая мешает спать, либо по кругу проигрывают одну и ту же песню.

Осужденный шахматист Юрий Шорчев рассказывает, что его принуждали слушать композиции группы Rammstein: «Периодически меня выводили из камеры в коридор, голым ставили на “растяжку” и врубали на полную катушку Rammstein через динамик над головой. От такого сильного звука порой не просто глохнешь — физически ужасно больно, из ушей идет кровь.

Пытка длилась всю ночь. Кстати, тот же Rammstein я слушал вообще каждый день и в камере — через маленький динамик над дверью. Такая музыка могла тоже свести с ума. Хотелось кричать!»

Удавка или пакет

Удавкой может стать любая веревка, ремень или резинка, которые чаще всего используются не самостоятельно, а с пакетом, надетым на голову заключенному. Иногда для усиления эффекта в пакет брызгают перцовым спреем. Если заключенный погибает от удушья, его смерть не составляет труда выдать за самоубийство.

Распятие

Руки и ноги заключенного растягивают на максимальную ширину и крепят к решетке наручниками или веревкой. Даже час нахождения в таком положении вызывает боли в суставах, а спустя сутки человек еще долго не может ходить, сгибать и разгибать руки и ноги. Нередко такое подвешивание сопровождается избиениями и сексуальным насилием.

Пытки суровыми условиями содержания

Для давления на заключенных администрации колоний придумали несколько способов ухудшить условия содержания: отключение отопления в холодное время года и пытки голодом. Об этом писала из мордовской ИК-14 Надежда Толоконникова: «В ШИЗО стоит невероятный холод.

Это же старый, еще с советских времен изученный лагерным начальством ход — создание невыносимо низкого температурного режима в камерах ШИЗО, чтобы наказание превратилось в пытку. Я сижу на узкой холодной скамье и пишу. Сидеть на кровати — или тем более лежать на ней — я не имею права.

Тусклый холодный свет, только холодная вода в кране».

Вырывание ногтей

Болезненное вырывание ногтей иногда сопровождается предварительными пытками, при которых под ноготь заключенному загоняют швейные иглы или деревянные щепки.

В 2010 году родственники осужденного Виталия Бунтова, находящегося в тульской ИК-1, принесли правозащитникам ногтевые пластины в качестве доказательства пыток.

Администрация колонии заявила, что заключенный остался без ногтей из-за грибка.

«Приемка»

Изобретение сотрудников омутнинской ИК-17, о котором рассказал бывший заключенный Михаил Пулин: «Каждый вновь прибывший бежит мимо построившихся фсиновцев, которые бьют его дубинками до тех пор, пока человек не падает лицом вниз. После того как все прибывшие достаточное время полежали лицом вниз с руками за головой, испачкав плац своей кровью, их гонят в помещение для проведения обысков».

«Промывка»

С помощью клизмы заключенному заливают в прямую кишку до пяти литров холодной воды якобы для того, чтобы сотрудники колонии исключили возможность проноса запрещенных предметов на территорию, рассказал Михаил Пулин.

«Хозработы»

Принуждение к уборке жилых, общих помещений и туалетов с помощью, например, зубных щеток. Этот метод также используется в отношении заключенных с заболеваниями: например, больного туберкулезом заключенного могут выгнать на улицу подметать чистый плац в дождь.

«Джокер»

Разрыв щеки от уголка рта, не обязательно с помощью ножа или другого острого предмета, но и просто усилием рук. Осужденный карельской ИК-1 рассказал правозащитникам, что сотрудники колонии, прежде чем порвать ему рот, сначала избили его, а затем душили противогазом.

Кипяток

Горячая вода из чайника насильно вливается в рот заключенному. Так, со следами ожогов головы и рта поступил в больницу Алексей Шангин, содержавшийся под стражей в «Матросской тишине», — он погиб не приходя в сознание.

«Парашютисты»

Заключенного помещают в камеру с осужденными, работающими на администрацию, те избивают его, принуждая лечь на пол, а затем прыгают на лежачего со второго яруса кровати. Таким избиениям подвергался не только погибший в «Матросской тишине» Алексей Шангин: по словам бывшего сотрудника КГБ, адвоката Михаила Трепашкина, он также столкнулся с этой практикой в колонии Нижнего Тагила.

«Опустить»

Самый распространенный способ — облить заключенного мочой или просто поселить его в камеру с «гаремом» (осужденными, о гомосексуальности которых известно всей колонии).

В касту «опущенных» заключенный может попасть разными способами, все зависит от изобретательности администрации: например, сотрудники Белореченской воспитательной колонии, по словам осужденных, раздели их догола и заставили мочиться друг на друга.

Источник: https://snob.ru/entry/36956/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.