Не последовало никаких действий

«Нужно бороться не с последствиями, а с корнями экстремизма»

Не последовало никаких действий
Общество 13:32 | 30 мая 2018

ДУМ Татарстана провело ифтар для журналистов федеральных и республиканских СМИ. На мероприятии присутствовал и муфтий Камиль хазрат Самигуллин, который помимо проведения религиозных обрядов ответил и на вопросы журналистов. 

– В Казань во время чемпионата мира ожидается приезд болельщиков-мусульман. Насколько город готов к тому, чтобы эта часть любителей футбола смогла реализовать свои потребности, в том числе и в религии? 

– Все наши мечети открыты. Мы всегда рады гостям. Вот даже сейчас очень много приходят и участвуют в ифтарах. Накануне Алман хазрат Панарин – имам мечети Ризван – рассказывал, что очень много арабских студентов, спортсменов приходит.

Каждый день у него на ифтаре больше половины – иностранцы. Что касается пятничных проповедей, то все будет работать. С доступом никаких проблем не возникнет. Пусть [болельщики] приходят.

В Татарстане для любого мероприятия все условия созданы. 

– Вы призвали людей подписываться под петицией в защиту изучения родных языков. В целом вы активно выступаете за сохранение тех стандартов, которые есть. Какие действия планируете принимать в дельнейшем по сохранению языка? 

– Мы организовали акцию [по изучению татарского языка].

Провели уроки в 10 мечетях, разработали учебник, была трехмесячная программа, но по результатам поняли, что этого не хватает, люди хотят учиться больше.

В этом году мы немного расширим количество мечетей. Будем надеяться, что и число обучающихся умножится. Чтобы у каждого человека была возможность абсолютно бесплатно изучить татарский язык. 

Мы собирались с учителями, со студентами, которые отучились, это люди разного возраста – и дети, и взрослые. В Зеленодольском районе несколько русскоязычных пришли изучать татарский язык.

Приятно, что за три месяца они научились вести простую бытовую беседу. Как поздороваться, поговорить, а самое главное – они начали понимать, что им говорят.

Им тяжело пока высказать свою мысль, но они понимают, что им говорит татарин. Это же прекрасно! 

Очень важно создать среду. Вот, например, [Шигабутдин] Марджани (татарский богослов XIX века. – Ред.), когда некоторые ученые запрещали учить русский язык, в то время выступал и говорил, что это важно. Нужно обязательно учить русский.

Язык проповеди, мы должны людям объяснять. Тем не менее он очень злился, когда вывеска только на русском была. Почему, говорит, на татарском тоже не пишете? Если государство не запрещает, почему не пишете на двух языках? – вопрошал он.

 

Подумайте, почему мы сохранились как мусульмане, находясь очень далеко от мусульманских центров? Потому что у нас была своя религия, своя нация. То есть татары сохранились за счет ислама, а ислам за счет того, что нация. Это все вместе.

И Аллах говорил: «Я вас создал не племенами, а народами, чтобы вы познавали друг друга». Не чтобы вы исчезли, растворились, побыли какое-то время и перестали существовать, а чтобы вы познавали.

Значит, нужно сохраниться, чтобы нас интересно было познавать и мы могли кого-то познавать и передать свое.

У нас есть здание медресе «Музаффария». Сейчас активно начинаем его ремонт. Очень хотели сделать школу, чтобы преподавание было только на татарском языке.

Но так как здание небольшое, решили пока организовать обучение только для девочек – мусульманскую татарскую школу, поэтому скоро в новостях об этом более подробно почитаете.

У нас планов [по сохранению татарского языка] очень много. Останавливаться не будем. 

Татарский нужен. Будем создавать среду общения. На татарском должно быть модно разговаривать. Этого не должны стыдиться. Были времена, когда было иначе. Сегодня с гордостью можно говорить на татарском языке. Мне кажется, этим нужно гордиться, когда человек знает свой родной язык.

– В чем проблема с внедрением в Татарстане исламского банкинга? 

– Есть одна сложность – это законодательство. Если его не поменять на сто процентов, мы не сможем работать так, как мы хотим. Но уже сегодня есть некоторые выходы – окно в банках, халяльные продукты.

Сейчас есть некоторые примеры. Но так как нет здоровой конкуренции, не всегда удобно ими пользоваться. Будем надеяться, что [существующие услуги] станут развиваться. У нас есть несколько проектов на рассмотрении улемов.

Скоро вы о них услышите. 

– Вы не так давно выступали с предложением запретить ваххабизм в России, но за этим не последовало никаких действий. Показалось, что ваш призыв не был услышан. Расскажите, какие действия для реализации этого заявления предпринимаются?   

– Нужно понимать, что запрет ваххабизма – это не запрет людей, это запрет распространения идей. Меня спрашивали: «Как будете выявлять?».

А зачем нам это нужно? Например, в России гей-пропаганда запрещена, мы же не ищем – такой или не такой. Если он начинает пропаганду среди детей, мы говорим: «Стоп, извини, это у нас запрещено».

Мы будем защищать традиционные ценности от нетрадиционного вмешательства. 

Когда мы говорим, что такое ваххабизм, мы видим, что у ИГИЛ идеология – это как фашизм. Задайте себе вопрос: если бы не было Норд-Оста (в 2002 году в Москве террористы захватили и три дня удерживали 916 заложников мюзикла в московском Доме культуры. В результате погибли 130 человек. – Ред.

), если бы не было Беслана (1 сентября 2004 года боевики захватили школу. В течение двух с половиной дней террористы удерживали в заминированном здании 1 128 заложников. Погибли 314 человек, из них 186 детей.- Ред.), если бы мы были в глазах людей нейтральной религией, нас бы не боялись? Исламофобия из-за этого происходит.

Человек взял ружье, пошел в Кизляре стрелять бабушек в церкви (18 февраля 2018 года вооруженный преступник открыл стрельбу из охотничьего ружья по прихожанам церкви. В результате преступного акта погибли пять женщин. – Ред.). Чего он добился? Что он сделал? Обратный эффект исламофобии получаем мы.

Пока есть идеи экстремизма, терроризма, фундаментом для которых является ваххабизм, исламофобия будет продолжаться. Из-за этого страдают все мусульмане. 

Представьте, что не было бы Беслана, не было бы чеченской кампании (обиходное название боевых действий на территории Чечни и приграничных регионов Северного Кавказа между войсками России и непризнанной Чеченской Республикой Ичкерия с целью взятия под контроль территории Чечни, на которой в 1991 году была провозглашена Чеченская Республика Ичкерия. – Ред.), не было бы Норд-Оста, как бы шло распространение нашей религии? Совершенно по-другому. Люди смотрят и совершенно по-другому нас воспринимают. Уже боятся. Поэтому с этими идеями нужно бороться. Мы не говорим, что нужно посадить кого-то, мы говорим, что нельзя распространять эти идеи и мы не должны ими заражаться. 

– А как бороться? 

– С фашизмом как борются? 

– Фашизм известно как побороли. 

– Нет, сейчас же запрещена идеология фашизма? 

– Да. 

– Ну вот, чтобы не было распространения. 

– То есть вы предлагаете на государственном уровне законодательно запретить ваххабизм? 

– Это было предложение, оно много раз звучало, просто на межрелигиозном Совете его подхватили. Мы всегда говорим, что нужно бороться не с последствиями, а с корнями экстремизма. Когда у человека есть идея ваххабизма, он опасен для нашего общества. Мы с этими идеями должны бороться.

Например, мы смотрим, что человек поддерживает ИГИЛ (террористическая организация, запрещенная на территории России. –  Ред.). Разве это хорошо, что среди нас есть такой человек? Сегодня он есть, а завтра с ним что-то случится и он решит сделать какую-то акцию. Нам этого не нужно.

 

Если из республики, страны ребята сотнями уезжают в ИГИЛ, значит, у них есть фундамент для этого. Это плохо. 

– Республиканский ифтар превращается с каждым годом во все более светское мероприятие. Вы это делаете целенаправленно для того, чтобы это было не чисто религиозное событие? 

– Как вы разделяете светское и религиозное? Намаз читаем? Это религиозный обычай. Уразу держали – разговение. Это тоже все религиозное. Что там светского? Если пришли светские люди, пришли и религиозные деятели.

Ифтар – это объединяющий фактор. Должно быть комфортно всем. Кстати, отрадно, что сестер, женщин, бабушек было больше, чем мужчин. Они более активны в это время.

И я сразу вспоминаю один хадис пророка: «Когда придет сложное время, то вам нужна религия ваших бабушек». 

Мы посмотрели – на самом деле мужчины более пассивны в этом вопросе, чем женщины. Им интересно красиво нарядиться, пообщаться, какие-то новости услышать. Что вы подразумеваете под «нерелигиозное»? 

– Это значит, что оно становится более… Может быть, не очень удачное слово в религиозном контексте… 

– Попсовым. 

– Да, попсовым. 

– Это же хорошо. Тогда люди стремятся попасть, прийти. Билетов все равно ограниченное количество. Ажиотаж растет. Людям интересно туда попасть, целый год они ждут это мероприятие. Это прекрасно! Побольше бы таких мероприятий. 

– Когда планируется открытие мечети, которая строится на Кремлевской набережной? 

– Внутренние работы идут активно. Заходили как раз недавно, разглядывали шамаили. Наш каллиграф Рамиль Насыбулов писал очень долгое время. Хотели сделать эксклюзивные шамаили.

Не просто из интернета скачать. Там специально расписанные шамаили. Вначале он делает их на компьютере, теперь будет их роспись.

Надеемся, иншааллах, что после Курбана или на сам Курбан-байрам (22 августа. – Ред.) откроется. 

ДУМ РТ, ифтар, Камиль хазрат Самигуллин, Казань, СМИ, журналисты Понравился материал? Поделись в соцсетях Работа в Казани

Источник: https://KazanFirst.ru/articles/466280

Боятся, но жалуются: как медработники добиваются выплаты за COVID

Не последовало никаких действий

https://ria.ru/20201120/medrabotniki-1585370410.html

Боятся, но жалуются: как медработники добиваются выплаты за COVID

Боятся, но жалуются: как медработники добиваются выплаты за COVID

Водитель скорой из Астраханской области готовит заявление в прокуратуру: переболел COVID-19, но в положенной по указу президента компенсации ему отказали. Еще… РИА Новости, 20.11.2020

2020-11-20T08:00

2020-11-20T08:00

2020-11-20T08:08

коронавирус covid-19

здоровье – общество

госдума рф

астраханская область

санкт-петербург

/html/head/meta[@name='og:title']/@content

/html/head/meta[@name='og:description']/@content

https://cdn21.img.ria.ru/images/07e4/0b/13/1585354655_0:0:3073:1728_1400x0_80_0_0_a4572b250936aafe8c8ffc696811f527.jpg

МОСКВА, 20 ноя — РИА Новости, Дмитрий Ермаков. Водитель скорой из Астраханской области готовит заявление в прокуратуру: переболел COVID-19, но в положенной по указу президента компенсации ему отказали. Еще около двадцати местных врачей ищут справедливости при помощи депутатов Госдумы. В Санкт-Петербурге 45 сотрудников отстаивают права на выплаты в суде.

Почему медработники не могут доказать, что заразились на работе, — в материале РИА Новости.Не уложился в инкубационный период С самого начала пандемии водитель скорой помощи из поселка Красный Яр Астраханской области Ильдар Айтмухамбетов выезжал на вызовы к больным коронавирусом. В мае сам перенес инфекцию в среднетяжелой форме — 25-процентное поражение легких.

Но после выписки из областной клиники ему отказали в страховой выплате. Врачебная комиссия решила, что Айтмухамбетов “не уложился” в среднестатистический двухнедельный инкубационный период, заболев на 16-й день после контакта с COVID-позитивным пациентом.

По указу президента России от 6 мая 2020 года медицинским работникам, перенесшим коронавирус, положены компенсации.

Размер зависит от тяжести последствий. Айтмухамбетов рассчитывал на 69 тысяч рублей.По его словам, еще десять коллег — в такой же ситуации, но отстаивать права опасаются.”Наверное, не хотят потерять работу. Я тоже боюсь, но что делать! Сколько потратил денег на лечение и реабилитацию”, — вздыхает Айтмухамбетов.Врачи подтвердили, что его легкие полностью уже никогда не восстановятся.

Отказ в компенсации пришел и в письменной, и в устной форме. Тогда Айтмухамбетов обратился за советом на интернет-форумы. Его сообщения увидели сотрудники районной прокуратуры, заинтересовались и обещали разобраться.”Вот уже месяц — а воз и ныне там. Сейчас здоровье более-менее, работаю пока. Но, скорее всего, меня уволят”, — констатирует Айтмухамбетов.

В октябре коронавирусом заболела его супруга, фельдшер скорой. После этого он несколько раз в одиночку пикетировал здание больницы Красного Яра — с плакатом “Ждем выплаты”.Медик, ставший пациентомБороться Айтмухамбетову помогает межрегиональный профсоюз медработников “Действие”.

В конце сентября и начале октября организация провела акции протеста в связи с невыплатами пострадавшим от COVID-19 медикам.”Со мной связывался астраханский Фонд социального страхования, — рассказывает РИА Новости координатор “Действия” по Астрахани Ксения Литвинова. — Выслушали историю Айтмухамбетова и совместно с Роспотребнадзором собрали комиссию.

Но ни меня, ни Ильдара на заседание не пригласили и никаких действий не последовало”.Литвинова утверждает: водителю отказали в выплате необоснованно. Объяснение, что вирус должен проявиться в течение 14 дней после контакта с зараженным, взято из “Временных методических рекомендаций Минздрава”, которые нельзя рассматривать как закон.

Судя по ряду исследований, инкубационный период COVID-19 может составлять до 24 дней.Теперь Литвинова и Айтмухамбетов готовят обращение в региональную прокуратуру.По словам Литвиновой, профсоюз помогает Айтмухамбетову как члену организации, но готов отстаивать правоту всех пострадавших медработников.

Настойчивость или зарплатаСитуацию взял на контроль и вице-президент Конфедерации труда России, депутат Госдумы Олег Шеин. С подобной проблемой к нему уже обратилось около двадцати астраханских медиков — в основном сотрудники скорой.”Документы на рассмотрении прокуратуры, официальной реакции пока не было”, — поясняет Шеин.

Депутат отмечает: жалоб могло быть и больше, но люди боятся потерять места.”Сами правила по выплатам крайне непонятны, — считает Шеин. — При этом сотрудникам в Астрахани, которые отказываются идти в “красную зону”, сокращают зарплату. В результате они получают около восьми тысяч рублей в месяц”.

По мнению депутата, врачи стоят перед дилеммой: работать в зоне риска без страховых гарантий — или оказаться на грани финансового выживания.Перепутали постановление с указомВ Санкт-Петербурге с проблемой невыплат столкнулись 45 сотрудников оперативного отдела городской станции скорой помощи. Сейчас они готовят групповые заявления в суды.

Объединились по принципу проживания в несколько групп и уже направили три иска: к администрациям Красногвардейского и Фрунзенского районов, а также к городскому комитету по социальной политике.Согласно постановлению правительства Санкт-Петербурга № 221 от 20.04.2020, переболевшим коронавирусом медикам положена выплата в размере 300 тысяч рублей.

https://www.youtube.com/watch?v=J0KiGgGxRNU

Непосредственного контакта с коронавирусными пациентами истцы не имели. Тем не менее, по словам Яицкого, больше половины персонала весной и летом переболели COVID-19. Несколько человек скончались.На федеральные страховые выплаты у сотрудников оперативного отдела скорой прав нет — именно потому, что прямого контакта не было.

Но в упомянутом постановлении правительства Санкт-Петербурга о таком условии не говорится.По его словам, комитет по социальной политике обещал пересмотреть решение об отказе в выплатах.В комитете по социальной политике Санкт-Петербурга уверяют, что действуют строго в соответствии с документом, принятым властями города.”При отсутствии хотя бы одного из указанных там условий решение о назначении единовременной выплаты не будет положительным”, — сообщили РИА Новости в пресс-службе комитета.О каких именно условиях идет речь в конкретном случае, чиновники не пояснили.РИА Новости направило запросы администрациям районов Санкт-Петербурга с просьбой прокомментировать отказ в компенсациях медработникам. На момент публикации ответа агентство не получило.

https://ria.ru/20201118/vyplaty-1585202993.html

https://ria.ru/20201109/kompensatsii-1583408296.html

астраханская область

санкт-петербург

РИА Новости

internet-group@rian.ru

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

2020

РИА Новости

internet-group@rian.ru

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

Новости

ru-RU

https://ria.ru/docs/about/copyright.html

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

РИА Новости

internet-group@rian.ru

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

https://cdn25.img.ria.ru/images/07e4/0b/13/1585354655_0:0:2729:2047_1400x0_80_0_0_2aa74e7a461ba88a67e8a166765c0e50.jpg

РИА Новости

internet-group@rian.ru

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

РИА Новости

internet-group@rian.ru

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

коронавирус covid-19, здоровье – общество, госдума рф, астраханская область, санкт-петербург

МОСКВА, 20 ноя — РИА Новости, Дмитрий Ермаков. Водитель скорой из Астраханской области готовит заявление в прокуратуру: переболел COVID-19, но в положенной по указу президента компенсации ему отказали.

Еще около двадцати местных врачей ищут справедливости при помощи депутатов Госдумы. В Санкт-Петербурге 45 сотрудников отстаивают права на выплаты в суде.

Почему медработники не могут доказать, что заразились на работе, — в материале РИА Новости.

Не уложился в инкубационный период

С самого начала пандемии водитель скорой помощи из поселка Красный Яр Астраханской области Ильдар Айтмухамбетов выезжал на вызовы к больным коронавирусом. В мае сам перенес инфекцию в среднетяжелой форме — 25-процентное поражение легких.

Но после выписки из областной клиники ему отказали в страховой выплате. Врачебная комиссия решила, что Айтмухамбетов “не уложился” в среднестатистический двухнедельный инкубационный период, заболев на 16-й день после контакта с COVID-позитивным пациентом.

По указу президента России от 6 мая 2020 года медицинским работникам, перенесшим коронавирус, положены компенсации.

Размер зависит от тяжести последствий. Айтмухамбетов рассчитывал на 69 тысяч рублей.

“Многие врачи в Астрахани получают выплаты, а нам, сотрудникам районной больницы Красного Яра, отказывают. Выходит, я не на работе заразился, а где-то гулял!” — недоумевает 50-летний Айтмухамбетов.

По его словам, еще десять коллег — в такой же ситуации, но отстаивать права опасаются.

“Наверное, не хотят потерять работу. Я тоже боюсь, но что делать! Сколько потратил денег на лечение и реабилитацию”, — вздыхает Айтмухамбетов.

Врачи подтвердили, что его легкие полностью уже никогда не восстановятся.

Отказ в компенсации пришел и в письменной, и в устной форме. Тогда Айтмухамбетов обратился за советом на интернет-форумы. Его сообщения увидели сотрудники районной прокуратуры, заинтересовались и обещали разобраться.

“Вот уже месяц — а воз и ныне там. Сейчас здоровье более-менее, работаю пока. Но, скорее всего, меня уволят”, — констатирует Айтмухамбетов.

В октябре коронавирусом заболела его супруга, фельдшер скорой. После этого он несколько раз в одиночку пикетировал здание больницы Красного Яра — с плакатом “Ждем выплаты”.

Медик, ставший пациентом

Бороться Айтмухамбетову помогает межрегиональный профсоюз медработников “Действие”. В конце сентября и начале октября организация провела акции протеста в связи с невыплатами пострадавшим от COVID-19 медикам.

“Со мной связывался астраханский Фонд социального страхования, — рассказывает РИА Новости координатор “Действия” по Астрахани Ксения Литвинова. — Выслушали историю Айтмухамбетова и совместно с Роспотребнадзором собрали комиссию.

Но ни меня, ни Ильдара на заседание не пригласили и никаких действий не последовало”.Литвинова утверждает: водителю отказали в выплате необоснованно. Объяснение, что вирус должен проявиться в течение 14 дней после контакта с зараженным, взято из “Временных методических рекомендаций Минздрава”, которые нельзя рассматривать как закон.

Судя по ряду исследований, инкубационный период COVID-19 может составлять до 24 дней.

Теперь Литвинова и Айтмухамбетов готовят обращение в региональную прокуратуру.

“Мы уже несколько месяцев ходим по кругу. Как же это не страховой случай? Медик, контактируя с заразившимися, сам стал пациентом. Человек должен получить законную компенсацию”, — утверждает правозащитница.

По словам Литвиновой, профсоюз помогает Айтмухамбетову как члену организации, но готов отстаивать правоту всех пострадавших медработников.

Настойчивость или зарплата

Ситуацию взял на контроль и вице-президент Конфедерации труда России, депутат Госдумы Олег Шеин. С подобной проблемой к нему уже обратилось около двадцати астраханских медиков — в основном сотрудники скорой.

“Документы на рассмотрении прокуратуры, официальной реакции пока не было”, — поясняет Шеин.

Депутат отмечает: жалоб могло быть и больше, но люди боятся потерять места.

“Сами правила по выплатам крайне непонятны, — считает Шеин. — При этом сотрудникам в Астрахани, которые отказываются идти в “красную зону”, сокращают зарплату. В результате они получают около восьми тысяч рублей в месяц”.

По мнению депутата, врачи стоят перед дилеммой: работать в зоне риска без страховых гарантий — или оказаться на грани финансового выживания.

Перепутали постановление с указом

В Санкт-Петербурге с проблемой невыплат столкнулись 45 сотрудников оперативного отдела городской станции скорой помощи. Сейчас они готовят групповые заявления в суды. Объединились по принципу проживания в несколько групп и уже направили три иска: к администрациям Красногвардейского и Фрунзенского районов, а также к городскому комитету по социальной политике.

Согласно постановлению правительства Санкт-Петербурга № 221 от 20.04.2020, переболевшим коронавирусом медикам положена выплата в размере 300 тысяч рублей.

“Часть наших сотрудников получила средства, часть — нет, хотя люди работали в одном помещении. Критерии выбора неясны, поэтому мы идем в суд”, — рассказал РИА Новости фельдшер по приему вызовов скорой помощи Станислав Яицкий.

Непосредственного контакта с коронавирусными пациентами истцы не имели. Тем не менее, по словам Яицкого, больше половины персонала весной и летом переболели COVID-19. Несколько человек скончались.

На федеральные страховые выплаты у сотрудников оперативного отдела скорой прав нет — именно потому, что прямого контакта не было. Но в упомянутом постановлении правительства Санкт-Петербурга о таком условии не говорится.

“Боремся с бюрократией на городском уровне. Мы почти все перенесли инфекцию, но ничего не получили. Прием звонков пациентов, сбор анамнеза, направление бригады — все это оказание медпомощи. Разумеется, заразились мы именно на работе, ведь в самоизоляцию бывали только на службе и дома”, — объясняет Яицкий.

По его словам, комитет по социальной политике обещал пересмотреть решение об отказе в выплатах.

“Однако спустя полтора месяца ничего не поменялось, — продолжает он. — Мы убеждены, что в комитете путают постановление городского правительства с указом президента страны, под который мы действительно не подпадаем”.

В комитете по социальной политике Санкт-Петербурга уверяют, что действуют строго в соответствии с документом, принятым властями города.

“При отсутствии хотя бы одного из указанных там условий решение о назначении единовременной выплаты не будет положительным”, — сообщили РИА Новости в пресс-службе комитета.

О каких именно условиях идет речь в конкретном случае, чиновники не пояснили.

РИА Новости направило запросы администрациям районов Санкт-Петербурга с просьбой прокомментировать отказ в компенсациях медработникам. На момент публикации ответа агентство не получило.

Источник: https://ria.ru/20201120/medrabotniki-1585370410.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.